– Ты можешь объяснить… – Элм спотыкается и едва не падает, а Дэрил поддерживает ее под локоть, – что мы ищем?
– Девушку Вуги! – отзываюсь я.
Элмайра выдергивает руку и, пробурчав что-то, ускоряет шаг. Грин с любопытством смотрит на меня:
– У нашего призрака подружка? Тоже дохлая? Красивая?
Распускать сплетни в мои планы не входит, и я перевожу тему:
– Дэрил, чуть позже. До тебя дошло, что сделала эта карусель?
– Классная штука из коробки?
– Классная штука начинена отравой! Мы чуть не сдохли, и если бы не Джон…
Услышав это, Дэрил тоже спотыкается. Но, к моему сожалению, он не летит лицом в грязь, а, выпрямившись, недоверчиво щурится.
– Чертов некберранец опять лучше всех? Да черт его подери, почему…
Я приподнимаю брови.
– Потому что ты неудачник?
Ответить он не успевает. Мы слышим крик:
– Ребята, сюда!
Незаметно мы добрались до самой запущенной части кладбища. Элмайра уже сидит на корточках возле неогороженной безымянной могилы, Вуги роет замерзшую землю, разбрасывая вокруг снег и жухлую траву. У него такой же жуткий, отрешенный вид, как и
– Эй, я не подписывался на такое! – Дэрил останавливается позади меня. – Зачем он лезет в могилу? Я всегда знал, что вы больные, но чтобы настолько…
– Она здесь! – Вуги продолжает упорно копать.
– Кто – она?
Я с сомнением качаю головой:
– Здесь так все запущено… Почему ты решил, что…
Но меня жестом обрывает Элм. Она хмурит брови, прикладывая ладонь к переносице, будто к чему-то напряженно прислушивается. Выдыхает – облачко зеленовато-синего дыма плавно опускается вниз, прямо под грунт. Помрачнев еще больше, подруга поднимает глаза:
– Он прав. Здесь что-то живое. Что-то, что… прячут. Непонятным мне способом. Надо вытаскивать.
Элм лезет в карман за палочкой, но Дэрил останавливает ее:
– Ладно, детка, так и быть, помогу. Отойдите все; тебя, дохлятина, это тоже касается!
Сказав это, он опускается на четвереньки и упирается ладонями в землю. Мы отступаем. Плечи у Грина напрягаются, по телу бежит дрожь. Через несколько секунд он резко вскидывает руки, и огромный пласт земли взмывает в воздух, точно поддетый гигантским экскаваторным ковшом. Дэрил сосредоточенно следит за ним взглядом, чуть поворачивает голову и моргает – земля падает на заросли колючего кустарника.
– Вуаля!
Он поднимается, отряхивая руки. Мы с Элм и Вуги подходим к краю глубокой ямы, на дне которой виднеется гроб. Подруга с сомнением смотрит на него, затем переводит взгляд на Грина:
– Вытащить слабо?
– Вот на это я точно не подписывался.
– Спасибо, Дэрил. Я сам.
Вуги спускается в яму. Мы с Элм следуем за ним. И только коснувшись дна, я вдруг понимаю, что мы поступили очень неразумно: Дэрил может в любой момент…
– Кстати, я могу вас всех похоронить, если захочу, – усмехается Грин, стоя на краю. – Метров семь, вам хватит. А кое-кто из вас мне крайне не нравится…
Элм кидает в него комок земли. Грин уворачивается и пожимает плечами:
– Да шучу я. Делайте, что вам надо, я покараулю.
Вуги пытается отодрать крышку гроба, у него совсем по-человечески трясутся пальцы. Элм останавливает его. Вытащив палочку, она что-то бормочет. В следующее мгновение палочка начинает сверкать, а крышка раскалывается пополам и падает нам под ноги.
– Вуаля, приятель.
Мне казалось, что едва мы вскроем гроб, как в нос ударит запах разложения. А еще я боялась, что оттуда поползут жуки, которые теперь вызывают у меня не меньший ужас, чем погребение заживо. Но не происходит ни того, ни другого.
Девушка, лежащая в гробу на белой, очень чистой подкладке, похожей на снег, выглядит точно так же, как выглядела в отрывочных воспоминаниях Вуги. От молнии на кожаной куртке до цепочки с бусинами и подвесками на шее. Рыжая волна волос, умиротворенное милое лицо, проколотая бровь. Ни следов гниения, ран или царапин. Глаза закрыты, дыхание ровное… Дыхание?
– Она жива!
Элмайра напряженно молчит и будто бы прислушивается.
– Мари…
Призрак тянется к белой щеке, и Элм приходит в себя:
– Вуги, нет, это…
Но она не успевает закончить. Одно касание – и Мари мгновенно рассыпается, словно тот цветок, который превратился в прах в подземелье. Вуги в ужасе замирает. Собравшись с силами, я опять подхожу поближе и недоуменно склоняю голову к горстке праха. Я не вижу ни кулонов, ни бусин, ни молний. Ничего, что по идее просто не могло истлеть.
– Что за…
– Вашу мать, вы что там делаете? – раздается сверху голос Дэрила. Грин вытягивает шею, пытаясь рассмотреть гроб получше. Когда ему это удается, он сдавленно повторяет: – Вашу… гребаную… мать…
С ним нельзя не согласиться. Над прахом клубится легкий сине-белый пар, складывающийся в силуэт, знакомый мне и не знакомый Элмайре. Подруга чуть слышно охает и пятится, но новое облачко дыма помимо воли рвется из ее рта. Тепло-алое облачко сливается с силуэтом, тут же потеряв цвет. Интуиция подсказывает мне: это – призыв. И, услышав его, силуэт окончательно вырисовывается. Все те же кулоны, волосы, куртка, но уже полупрозрачные. Мари Гранге в недоумении смотрит на нас.
– Это все же ты…
