Пожимаю плечами: ведь если бы не эта «ужасная неделя», я бы оставалась все той же недалекой Эшри, верящей, что у нее все хорошо. Другое дело, что правда оказалась настолько омерзительной, что мне ничего не поможет, кроме стирания памяти. Все уродства Города, все мои уродства и уродства моих друзей обрушились на меня разом. И хотя вроде бы ничего не изменилось… Хм, или все же изменилось?
Меня греет только одно. У нас с Джоном все как раньше.
Элм, поворошив золу палкой, снова прячет руки в карманы и поднимает взгляд на меня:
– Не знаешь, какие ужасы живут в сознании нашего шефа?
Я совсем не ожидаю этого вопроса, но сразу ловлю себя на том, что мне тоже было бы интересно это узнать. Когда мы с Элм вернулись с кладбища, все уже были на ногах, Ван Глински убрался прочь, а шеф совершенно не собирался обсуждать с нами произошедшее. Он задал каждому направление текущего патрулирования, пожелал удачи, будто ничего не случилось, и заперся у себя. У меня не было времени поговорить ни с ним, ни с Джоном. Впрочем, едва ли, поинтересовавшись, чего боится Львовский, я получила бы ответ.
– Джон не выдает чужих тайн.
Элм кивает и поеживается.
– Я постоянно мерзну. Я не разбираюсь в газах, но, может, это побочный эффект от отравления? Кстати… – тень ложится на ее лицо, – знаешь, ко мне приходили вчера из Ставки Духов. У меня был сам… – она тыкает пальцем в куртку, изображая пулевые раны, – генерал Гром, такой здоровенный старик, один из Привилегированных Двенадцати. И двое типов, с которыми мне не приходилось встречаться.
Я настораживаюсь. Если я все понимаю верно, начальство Вуги редко наведывается в Город, а после погружения в его воспоминания не приходится удивляться, почему. И тем подозрительнее, что кто-то навестил Элм после Майриша.
– Что им было нужно?
Элмайра подергивает плечами и начинает рисовать ногой цветок на снегу.
– Поговорить. По поводу Мари и вообще всего. Они косо смотрят на Город, говорят, что здесь пропадают души. Ты ведь знаешь, тут нет призраков. И даже Майриш нервничает, когда притаскивается. И мороженщики – тоже призраки – не могут надолго оставаться тут.
Я невольно улыбаюсь:
– Не понимаю, как можно потерять такую нематериальную штуку, как душа. Должен же вестись какой-нибудь учет… Ну, например, Старшим офицером.
Цветок – ромашка из узких длинных следов – закончен. Элм встает прямо в его серединку и складывает руки на груди.
– Ты о Боге? И апостоле Петре с ключами, как нам в детстве говорили?
– Ну… что-то в этом духе. Ты с ними знакома?
– Ты что, конечно, нет! Они намного выше.
Вряд ли я могла бы это понять или даже сделать вид.
– Ну… – Она начинает щелкать пальцами, подбирая слова. – Там, куда Вуги не захотел уходить. Что-то вроде… рая, наверное. И так же далеко – то место, которое зовут адом. Вряд ли оно так называется, но… мне говорили, плохие парни проводят там долгие отпуска после того, как их прокрутят через такой гадкий пыточный агрегат – Душерубку.
– Так ад все-таки не здесь?
Элм отвечает строго, тоном лектора, вроде тех профессоров, что выступают иногда по нашему радио:
– Поверь, мы в мире живых. – Тут она подмигивает: – Расслабься, Огонечек. Никто нас не поджарит.
Хм. Раз она решила вот так пооткровенничать, задам-ка я еще пару давно интересовавших вопросов. И начну с самого главного:
– Эта проклятая белая машина, и Майриш, и вообще все эти высшие призраки… они тоже из… рая?
На этот раз Элмайра просто качает головой:
– Это… даже не мир. Скорее как огромный пограничный город, между нами и тем, что выше. Из всех, кого можно там встретить, я знаю только некоторых призраков. Есть всякие другие… те, которые наблюдают за живыми. Помогают, мешают…
– Ангелы-хранители? Демоны?
– Что-то вроде того, хотя вряд ли они так называются. Мне самой интересно, надеюсь побывать там, когда… для меня все кончится. Генерал Гром говорил, что в этих местах – между мирами – дома с цветными стеклами. И растет много красных роз. Каждый раз, когда кто-то из живых влюбляется, распускается новая. Люблю розы.
Какое-то время она молчит, в этом молчании есть что-то тоскливое. Затем она продолжает:
– Хотя сомневаюсь, что там обитают только такие милашки, как ангелы и демоны. Там есть, например, Водитель, который возит мороженщиков. Но… б-р-р, ну его.
– А сами мороженщики? Ты всегда гнала какую-то пургу про их внешность, и…
– Ничего я не гнала. Они действительно выглядят так, как я описывала. Это провинившиеся. Их «перевоспитывают» мелкими добрыми делами. Учат дарить детям радость, ведь что может быть радостнее волшебного эскимо?
Ответить нечего. Но разговор чертовски занятен. И… есть еще кое-что, что я обязана узнать, просто чтобы спать спокойнее.
– Послушай… ты помнишь, как стала ведьмой? К то правил призраками до тебя?
Подруга, уже направившаяся в сторону ближайшей парковой дорожки, оборачивается и качает головой:
