— Фу, ты! Через бабку на сватью, со сватьи на тещу. Трёп...
Карагандян обиделся. Насупил свои мохнатые брови, будто щетки навесил над черными глазами.
— Что ты, товарищ командир. Никакой бабки, жинка собственными ушами слышала. А она у меня серьезная...
— Так зачем ждал? Скорее бы к той спекулянтке...
— Скорее... — Карагандян шмыгнул носом, изображая досаду. — Скорее не выходит. Торговка-то этот перстенек давно видела.
— Как давно? — от неожиданности я даже дернул повод, и Пегашка сбил шаг. — Ночью же только стянули у старика?
— Ночью-то ночью... А австриец недели две, как его носит. У спекулянтки берет сахар по средам...
Получалась какая-то чепуха. Я в сердцах ругнул Карагандяна:
— Знаешь, что? Иди ты... — И дал стремена Пегашке. Тот рванул ходкой рысью и потянул за собой отряд.
Зло взяло на Карагандяна — морочит голову со своим перстнем. Ясно, что ко вчерашней краже он никакого отношения не имеет. Но рядом снова оказался вороной Карагандяна. Догнал меня, и опять загудели слова, перекрывая цокот копыт:
— Зря ты, товарищ командир. Право, зря. То́т перстень...
Не вытерпел я:
— Да как же тот, если украли вчера, а к австрийцу попал полмесяца назад.
Довод мой был настолько логичным, что я просто дивился несообразительности Карагандяна. Не может понять простую арифметику — вчера и две недели назад! Но настырный Карагандян не унимался, настигал меня своими словами:
— Может, не вчера украли... Может, давно.
— Что?! — Это был совершенно неожиданный оборот, к которому я не подготовился и который переворачивал все вверх тормашками. Выходит... Выходит, черт знает что! Мне уже не показался недогадливым мой друг. С интересом я глянул на него: ишь ты, Шерлок Холмс. Другого имени не мог привести для сравнения. Конандойлевский сыщик был еще недавно для меня и моих сверстников примером сметливости и находчивости. Книжками о Шерлоке Холмсе мы тогда зачитывались. Были они дешевыми и интересными, а похождения героя необычайными. Не скрою, мальчишкой мечтал быть таким сыщиком. Поэтому, еще не зная, что скажет дальше Карагандян, но уже догадываясь о его подозрении, я загорелся:
— Выходит, — начал я соображать, но он перебил меня.
— Выходит, стянули давно, а вчера пристегнули к случаю.
На рыси трудно было разговаривать, и на Московской я пустил Пегашку шагом. Стало тише и спокойнее. Мысль, высказанная Карагандяном, требовала сосредоточенности. Стали думать и фантазировать вместе. Первое, что пришло в голову — это рассеянность хозяев, не заметили сразу пропажи, хватились чуть не месяц спустя. Однако такой вариант никого не устроил. Мало вероятно, чтобы чиновник и, тем более, дочь его ни разу не глянули за это время в шкатулку. Да держали ли они золото почти на виду в комнате? Вещички дорогие, небось, давно схоронили от чужих глаз. Значит, симуляция. Обман. Золото, поди, давно сгинуло — пропало или обменяли на базаре на хлеб. Спекулянты к золоту руки так и тянут.
— А ежели оно вообще не пропадало!
Это сказал Маслов. Все время молча ехал рядом, а тут встрял в разговор.
— Погоди... Погоди... — Сбил меня снова с толку неожиданный ход. Остановил Маслова, чтобы как-то освоиться с новой версией. — Не пропадало вообще! Как же тогда понять все. Как? — К чертям летели построенные мною и Карагандяном логические сооружения. В дым все разлеталось. От одного слова. Верного слова. Пожалуй, Маслов прав. Уж больно подозрительно вели себя хозяева. Не удивлялись пропаже, спокойно говорили об исчезновении золотых вещей, будто дело шло о разбитой тарелке или оброненном случайно ноже во время обеда. Ясно — обман. Придумали грабеж, чтобы отвести от себя подозрение, замести какие-то следы. Видимо, чиновник в чем-то замешан. Дочь спасла старика, а нас обдурила. Ловко обдурила.
— Контра! — коротко заключил Маслов.
Заключение, возможно, правильное. А вот прохожего куда девать? Как его пристроить ко всей этой истории? Все существовало самостоятельно: кража, прохожий, перстень. Прохожего Маслов прилепил. Он соучастник заговора, какого — пока неизвестно, но заговора против нас. В доме чиновника происходило совещание беляков. Все разошлись, прохожий задержался, и отряд случайно столкнулся с ним у калитки. Выстрелил, чтобы не попасть нам в руки. Старик потушил свет и собирался лечь спать, а тут — стук в дверь. Дочь едва успела убрать золото, открыть дверцу шкафа и растворить окно. Вот и вся история.
— А перстень?
— Случайное совпадение. Бывает так... — махнул рукой Маслов. — И думать о нем не стоит.
Случайное... Можно было, конечно, отбросить Мефистофеля. Но я не торопился с этим. Мне почему-то нравилась версия с перстеньком. В ней что-то было. Тайна какая-то теплилась и жгла любопытство.