Храм Изиды и Сераписа скромно притулился на склоне Эсквилинского холма. Серое незаметное здание вызывало у прохожих странный, почти мистический трепет. Верующие посещали его тайно. Десять лет назад Тиберий в гневе запретил поклоняться египетским божествам. Причиной тому послужила жалоба почтённого сенатора Сатурнина на молодого всадника Децима Мунда.
Удивительная история разыгралась под кровом Изиды и Сераписа. Юный Децим Мунд влюбился в прекрасную Паулину, жену Сатурнина. Он преследовал матрону повсюду, докучал ей любовными излияниями, посылал подарки. Паулина была непреклонна, Мунд — настойчив. Спрятавшись за колоннами храма Изиды, он жадным взором следил за женщиной, справляющей положенные обряды. И мучительно закусил губу, сдерживая невыносимое, томительное желание.
Окончив молитвы, Паулина набросила покрывало на голову и вышла из храма. Децим Мунд нагнал её на ступенях, схватил за руку и с мольбой взглянул в испуганное лицо женщины.
— Не отвергай меня, благородная Паулина! — попросил он. — Возьми что хочешь, но подари мне одну-единственную ночь любви!
Матрона изумлённо молчала. Мунд, немного ободрённый, приблизил к ней горящие страстью глаза:
— За одну только ночь я дам тебе двести тысяч сестерциев, — с надеждой шепнул он.
Паулина качнула головой и мягко высвободила ладонь из цепких рук влюблённого. Страсть юноши умиляла её. Предложенная сумма поразила размером. Но Паулина была верной женой.
— Нет, Мунд! — сочувственно улыбнулась она и поспешно ушла к носилкам, ждущим её у выхода.
Децим Мунд бессильно застыл на лестнице, между тонких колонн. Отказ Паулины больно ударил его в сердце.
— Ты так сильно любишь её? — бритоголовый жрец Изиды коснулся плеча молодого всадника.
Мунд обернулся и с надеждой уставился на позолоченный посох жреца.
— Да, — ответил он.
— И дашь что угодно за обладание ею? — голос жреца был тонок, как у женщины. Во время мистерий Изиды жрецы впадали в неистовый экстаз. Одурманившись благовониями, они слышали богиню, собирающую куски тела брата-мужа. Мать Изида плакала, не находя самой главной, детородной части. Как Серапис оплодотворит её? И жрецы, широко открыв невидящие глаза, в экстазе скопили себя и восторженно бросали к ногам алебастровой богини недостающий кусок.
— Двести тысяч сестерциев! — пробормотал Мунд, прислонясь спиной к колонне. «Что понимает оскоплённый жрец в дикой силе телесной страсти?» — печально подумал он.
Жрец алчно улыбнулся.
— Дай мне четверть этой суммы. Завтра вечером жена Сатурнина сделается твоей.
— Как? — встрепенулся Мунд.
— Я скажу ей, что Анубис, сын Сераписа, зовёт её для любви, — усмехнулся хитрый скопец. — Паулина так предана египетской вере, что не откажет богу.
Паулина и впрямь была польщена, когда жрец сообщил ей о видении, бывшем ему.
— Анубис явился ко мне ночью, — шептал скопец, умело завораживая матрону. В храме пряно пахло египетскими благовониями; в тёмных углах мерно позвякивали колокольчики, привешенные к систрам. — Бог избрал тебя достойной для его священной любви. Возблагодари его за оказанную честь!
— Бог!.. — млея от пьянящего фимиама, шептала Паулина. — Я избрана богом!
— Этой ночью Анубис будет ждать тебя в моей кубикуле.
— Мне нужно попросить позволения у мужа! — вздохнула верная жена.
— Конечно! — невозмутимо кивнул жрец. — Скажи почтённому Сатурнину, что любовь бога — это не скверная похоть, а священное таинство.
Дома Паулина рассказала мужу о видении жреца. Сатурнин не учуял подвоха. Он и сам искренне поклонялся Изиде и Серапису.
— Иди, — после недолгого раздумия позволил он жене.
Вечером Паулина отправилась в храм. Жрицы уложили её на шёлковое ложе, умастили тело пахучим нардом. Приготовили к мистерии божественной любви. И вышли, погасив светильники. Паулина осталась в темноте.
Ожидание оказалось недолгим. Дверь со скрипом отворилась. Паулина молитвенно сложила ладони: в дверном проёме показалась стройная мускулистая фигура в браслетах и короткой набедренной повязке. Женщина с трепетом узнала остроухую шакалью голову Анубиса. Бог закрыл дверь и в непроглядной темноте приблизился к ложу. Ночь напролёт Паулина почтительно отдавалась Анубису.
На рассвете сероватые лучи пробрались сквозь щели в ставнях. Паулина открыла заспанные глаза и протянула руку, стараясь отыскать упавшую на пол тунику. И закричала, нащупав острые торчащие уши. Она решила, что держит в руке голову Анубиса. Наверное, злобный Сет, расчленивший Осириса, теперь проделал это и с его сыном!
Всмотревшись в шакалью морду Анубиса, Паулина сообразила что это — искусно сделанная маска с жёлтыми стеклянными глазами. Маска изображала даже не священного нильского шакала, а обыкновенную собаку, которыми кишат римские подворотни. Женщина растерянно оглянулась. И лишь сейчас заметила на краю широкого ложа обнажённого мужчину, проснувшегося от её криков. Он лежал на животе, вцепившись в подушку и следя за поведением Паулины. Мускулистое тело блестело от оливкового масла, замысловатые египетские браслеты стискивали сильные предплечья.
— Децим Мунд! — пристыженно простонала Паулина и зарыдала.
