Ночи Лигурии полностью

София

Яркий солнечный свет бьёт прямо в лицо, проникая сквозь неплотно закрытые шторы. С трудом открываю глаза. Медленно обвожу взглядом просторную комнату. Замираю. Рядом со мной в кровати лежит обнажённый мужчина. Его мускулистая широкая грудь, украшенная татуировкой, ровно вздымается во сне. Накачанные сильные руки, забитые чёрным этническим орнаментом от предплечья до запястья, покоятся поверх белоснежной простыни. Мой взгляд невольно скользит вниз и натыкается на здоровенный бугор. Тонкая ткань постельного белья не в состоянии скрыть всю мощь мужского естества. В другой ситуации я бы порадовалась этому прекрасному утреннему подарку. В другой. Но не сейчас, когда прозрение больно ударяет по разуму. Я проснулась в постели с Лоренцо Спада.

И как бы этот факт не является чем-то запредельным. Если бы не один пикантный момент: я ничего не помню из того, что было после праздничных фейерверков.

Вчера мы с Лоренцо познакомились на свадьбе у моей подруги. Брат мужа Лии мне понравился. Да и какой нормальной женщине он бы не понравился? Высокий жгучий брюнет с оливковой кожей и модной небритостью на щеках. Накачанный. Красивый брутальной мужской красотой. Галантный и внимательный.

Помню, мы танцевали. О чём-то разговаривали, хоть нормальным разговором это назвать сложно. Я не говорю по-итальянски. А мой английский далёк от совершенства. Помню, красивые салюты, озаряющее ночное небо надо озером Комо. С каждым залпом они всё больше расплывались перед глазами и отдавались в голове глухим шумом. А потом… Ничего не помню.

Усиленно напрягаю память. Смутные обрывки: разодетые в пух и прах гости сливаются в одно больше пятно. Лоренцо что-то спрашивает, но я его не понимаю. Машина. Кажется, мы сидели вдвоём на заднем сидении. Провал. Темнота.

И вот сейчас я лежу абсолютно голая рядом с представителем одного из самых могущественных кланов калабрийской мафии. Кто раздевал меня? Сам Энцо? Почему не оставил нижнего белья? Ответ напрашивается сам собой. Но с другой стороны, если бы во мне побывала штуковина, что натягивает простынь, как парус, ниже живота итальянца, я бы определенно это запомнила. Да и как вообще можно не запомнить секс? Ничего не почувствовать? Не настолько много я вчера выпила, чтобы не понять, что ночью меня кто-то имел.

Боже! Какой позор! Что обо мне подумает Спада? А, может, всё же ничего не было? Тогда какого лешего мы оба оказались в одной кровати в чём мать родила?

Хорошо, что Лоренцо ещё спит. Надо бы одеться и вызвать такси. Сегодня вечером самолёт в Москву. Завтра я должна быть уже на работе. Начальник и так с трудом отпустил меня на свадьбу. Стараясь не создавать шума, хочу соскользнуть с кровати на пол. Но как только делаю первое движение, мужская рука властно припечатывает меня к постели.

– Доброе утро, bella (прим. автора: ит. красотка)! – улыбается Лоренцо, открывая глаза. – Куда это ты собралась?

– Я… я…, – запинаюсь и краснею до корней волос.

– Как спалось? – ироничный тёмно-карий взгляд скользит по моему телу, на которое я натянула простынь до самого подбородка.

– Хорошо, – с трудом сглатываю слюну. От нервов во рту всё пересохло.

– Знатно же ты вчера набралась, – посмеивается итальянец, а руку так и не убирает с моей талии.

– Я не набралась.

– Ага, конечно. Ты же вырубилась прямо в машине. Даже название своей гостиницы не смогла сказать.

– Это реакция на таблетки. Не знала, что их нельзя смешивать с алкоголем.

– И на чём сидишь? – Лоренцо хмуро сдвигает широкие брови на переносице.

– Ни на чём. Вчера в каком-то блюде были грибы. А у меня на них аллергия. Когда поняла, что начинается приступ, выпила лекарство.

– Ммм, понятно, – судя по тону, итальянец мне не поверил. Ну и фиг с ним. В данный момент я обдумываю, как лучше задать щекотливый вопрос о том, что было после того, как я отключилась в машине.

– Лоренцо, – произношу несмело, – а мы…вчера…ну…

– Что? – мужчина беззаботно потягивается и зевает. Простынь соскальзывает с его торса и ещё чуть-чуть и моему взору откроется мужское естество во всей красе.

– Мы занимались сексом?

Ну вот. Всё-таки пришлось задать этот позорный вопрос напрямую. За все свои двадцать девять лет мне не приходилось оказываться в более неловкой ситуации.

– Вот сейчас это было обидно, – Энцо косо смотрит на меня. – Обычно женщины надолго запоминают секс со мной.

Чёрт! Сердце сжимается, а по низу живота пробегает мерзкий холодок. Обижать опасного мафиози в мои планы не входило. Но что значит такой ответ? Это «да» или «нет»? Напрягаюсь и сижу в ступоре, нервно комкая простынь в руках. Ладно. Попробуем по-другому:

– Кто меня раздевал?

– Я. Сама ты была не в состоянии, – невозмутимо отвечает итальянец.

– А зачем снял нижнее бельё?

– Чтобы твоё тело отдохнуло. Сам я предпочитаю спать голым. Решил, что и для тебя так будет лучше.

– Очень мило, – отвечаю без тени радости. – И где мы сейчас находимся?