Дыхание у корабельного доктора было неглубокое, грудная клетка почти не поднималась. Не в пример ему, Джолли дышал глубоко и ровно. Я снял с него капюшон канадки, тщательно ощупал голову и обнаружил лишь небольшую припухлость слева от темени. Теперь все ясно. Второй удар, который мне померещился после того, как Бенсон стукнулся головой, не был плодом моего воображения. Очевидно, Джолли все-таки самортизировал падение Бенсона, нарушив траекторию его падения, но и сам ударился затылком о лед.
За десять минут обоих привязали к носилкам, подняли на корабль и положили на раскладушки в лазарете. Сопровождаемый встревоженным взглядом командира, первым делом я занялся Бенсоном, хотя особого проку от меня не было. Едва я начал обрабатывать ушиб на голове Джолли, как тот захлопал ресницами и застонал. Постепенно к нему возвращалось сознание. Он попытался потрогать ушибленное место, стал приподниматься, но я удержал его.
– О господи, голова. – Ирландец несколько раз зажмурил глаза, потом широко открыл их, удивленно посмотрел на развешанные Бенсоном яркие мультипликации, затем отвернулся, словно не веря происходящему. – Ого, вот это шандарахнули. Кто это меня так, старичок?
– Как так? – поинтересовался Суонсон.
– По кумполу огрел. Кто? А?
– Вы что, ничего не помните?
– Помню? – раздраженно повторил Джолли. – Какого еще черта… – Он заметил лежавшего на соседней койке Бенсона, укрытого двумя одеялами, из-под которых видна была лишь обмотанная бинтами голова. – Ну конечно. Вот это кто. Это он на меня грохнулся, правда?
– Конечно правда, – сказал я. – Вы пытались поймать его?
– Поймать? Даже не думал. Но и прятаться не собирался. Все произошло мгновенно. Не помню, как это случилось. – Застонав, он посмотрел на Бенсона. – Здорово он грохнулся, по-моему.
– Похоже на то. Сильное сотрясение мозга. На субмарине есть рентгеновская аппаратура, надо будет сделать снимок. Да и вам досталось, Джолли.
– До свадьбы заживет, – буркнул он. Оттолкнув мою руку, сел на постели. – Вам помочь, доктор?
– Ни о какой помощи не может быть и речи, – спокойным тоном возразил Суонсон. – Ранний ужин, после чего вам и остальным восьмерым двенадцать часов сна. Это распоряжение
– Есть, командир, – слабо улыбнулся Джолли, с трудом поднимаясь на ноги. – Двенадцать часов сна меня вполне устраивают.
Минуту спустя неуверенной походкой он вышел из лазарета.
– Что теперь? – поинтересовался Суонсон.
– Надо бы выяснить, кто находился ближе всех к Бенсону, когда он оступился, перелезая через ограждение мостика. Только осторожно. Может, стоит как бы между прочим заметить, будто Бенсон мог поскользнуться.
– На что это вы намекаете? – раздельно проговорил Суонсон.
– Хочу знать, он упал или же его столкнули. Вот на что я намекаю.
– Упал или же… – Замолчав на полуслове, командир субмарины с подозрением посмотрел на меня: – Кому могло понадобиться сталкивать доктора Бенсона?
– А кому понадобилось убивать семерых, вернее, восьмерых зимовщиков?
– И то верно, – согласился Суонсон и вышел.
Делать рентгеновские снимки я не мастак, но, похоже, то же можно было сказать и о докторе Бенсоне, поскольку я нашел у него подробную инструкцию о том, как фотографировать и проявлять пленки. Что бы он сказал, если бы узнал, что, составляя подробную инструкцию, старается для самого себя? Два негатива, которые я проявил, вряд ли вызвали бы бурный восторг у членов Королевского фотографического общества, но меня их качество вполне устраивало.
Через какое-то время вернулся коммандер Суонсон. После того как он закрыл за собой дверь, я заметил:
– Ставлю десять против одного, что вы ничего не выяснили.
– Бедняком вы не умрете, – кивнул офицер. – Так оно и есть. Мне сообщил об этом старший торпедист Паттерсон. А что он за человек, вы сами знаете.
Я действительно знал, кто он такой. Именно Паттерсон отвечал за порядок и дисциплину среди нижних чинов. Суонсон признавался, что самым незаменимым человеком на субмарине был не он, командир, а Паттерсон.
– Паттерсон влез на мостик перед тем, как туда стал взбираться Бенсон, – продолжал Суонсон. – По его словам, он услышал, как Бенсон вскрикнул. Оглянувшись, увидел, что доктор уже падает. Сперва он не понял, что это врач: было темно, да и снег шел. Паттерсону показалось, что Бенсон держался одной рукой за поручень и успел перебросить через него колено, когда покачнулся назад.
– Странно, что такое могло случиться, – заметил я. – Ведь центр тяжести его тела оказался уже внутри мостика. Даже если бы Бенсон потерял равновесие, он успел бы ухватиться за поручень обеими руками.
– Возможно, он действительно поскользнулся, – предположил Суонсон. – Не забывайте, что поручни обледенели.
– Когда Бенсон исчез, Паттерсон кинулся к борту?
– Кинулся, – устало проговорил офицер. – По его словам, ближе чем на десять футов от верхней части мостика, откуда упал доктор, никого не было.
– А кто был дальше, чем на десять футов?
