Эбигейл быстро закончила купание и вышла из воды, намереваясь дать лифчику и трусикам высохнуть, прежде чем снова натянуть джинсы и майку. Высушить мокрую одежду тоже казалось хорошей идеей, но Томаззо настоял, чтобы она немедленно оделась. Одежда высохнет на ней, сказал он, и лучше быть готовым ко всему. Поэтому она быстро натянула мокрую одежду.
Вместо копья Томаззо вернулся из джунглей с полудюжиной кокосовых орехов. Она полагала, что он не смог найти ничего, что можно было бы использовать в качестве копья. На завтрак им пришлось довольствоваться кокосовыми орехами. Она не возражала. Рыба тоже была бы хороша, но ей нравился кокос. Кроме того, когда вы голодны и испытываете жажду, кокосовая вода и кокосовая мякоть подобны манне. Однако Томаззо уговорил ее поесть побыстрее, чтобы они могли отправиться в путь. Эбигейл была немного удивлена этим, так как раньше он думал, что путешествовать ночью было лучше, чем днем, но она ничего не сказала, просто выпила, быстро поела и встала, чтобы присоединиться к нему, когда он сказал, что пора уходить.
Теперь они шли по краю джунглей, пробираясь по песку, но в тени, и все это время разговаривали. По правде говоря, Томаззо задавал короткие вопросы, а Эбигейл отвечала, рассказывая ему о своей жизни. Он вообще почти не разговаривал. Он слушал, мрачный и бледный, и она начала волноваться, что он мог подхватить что-то серьезное.
– Твой отец? – внезапно спросил Томаззо.
Эбигейл посмотрела в его сторону, снова отметив, что его кожа была очень, очень бледной, и напряженное выражение его лица усилилось. «Похоже, ему больно», – подумала она, нахмурившись.
– Ты никогда не упоминала о нем, – добавил Томаззо, когда она не сразу ответила на его вопрос.
– О. Он не был частью моей жизни, – пробормотала Эбигейл, затем спросила с беспокойством: – С тобой все в порядке?
– Прекрасно, – коротко ответил Томаззо. – Почему он не был частью твоей жизни?
Она заколебалась, уверенная, что это новое раздражение – признак того, что с Томаззо не все в порядке, но, в конце концов, объяснила: – Он был маминым школьным возлюбленным, который обрюхатил ее, а потом захотел, чтобы она сделала аборт. Мама отказалась. Она хотела меня, поэтому он бросил ее, уехал в колледж, а затем переехал в Калифорнию, и больше его никто не видел и не слышал.
– Никогда? – спросил он, потрясенный этой мыслью.
Эбигейл заколебалась, но потом призналась. – Я получила от него открытку, когда умерла мама. Его семья в нашем родном городе услышала о ее смерти и сообщила ему эту новость. Очевидно, они также сказали ему, что я учусь в медицинской школе, что было ошибкой, так как я больше не училась там, – горько сказала она, а затем добавила: – Он хотел приехать на ее похороны и встретиться со мной.
– И что? – спросил Томаззо.
– И я сказала ему, что ему здесь не рады, – призналась она. Поджав губы, Эбигейл объяснила: – Для меня он просто незнакомец, донор спермы для моего существования. Он никогда не был частью моей жизни, и я не заинтересована в нем. Кроме того, – добавила она с гримасой, – мама перевернулась бы в могиле при мысли о том, что он придет на ее похороны после того, как игнорировал нас все эти годы. Она никогда не говорила этого, но я знаю, что растить меня самостоятельно без эмоциональной или денежной помощи было трудно.
Пожав плечами, Эбигейл добавила: – Он просто не заслуживал быть там, и ее похороны были и так достаточно тяжелыми для меня. Я не хотела иметь дело еще с ним вдобавок ко всему прочему.
– Могу себе представить, – тихо сказал Томаззо.
Эбигейл замолчала, удивляясь, почему она рассказала Томаззо то, что никому не рассказывала раньше. Даже Джет не знал, что отец связывался с ней, а она обычно рассказывала ему все в своих письмах. Но об этом она умолчала. «Странно», – подумала она, а потом решила сменить тему и, взглянув на него, спросила: – У тебя сильный акцент, ты, очевидно, вырос в Италии. Сколько тебе было лет, когда ты переехал в Америку?
– Я, не ...
Эбигейл зажмурилась. – Чего ты не…?
– Живу в Америке, – объяснил он. – Мой дом все еще в Италии.
– Правда? – удивленно спросила она.
– Si.
– О, – Эбигейл опустила взгляд на свои ноги, задаваясь вопросом, что это значит. Он сказал, что его забрали из бара в Сан-Антонио, и она просто предположила, что он живет там сейчас, но если он все еще живет в Италии ... Неужели он оказался в Сан-Антонио только из-за похитителей?
– Хотя иногда я навещаю родственников в Калифорнии, Нью-Йорке и Торонто, – добавил Томаззо.
Она не могла не заметить, что Сан-Антонио не упоминался как место, где он побывал. «Должно быть, он был в городе из-за похитителей», – подумала она. Но…
– Подожди минутку, – вдруг сказала она, – если ты живешь в Италии, как ты оказался замешан в похищении?
– Мы с братом вызвались помочь, – сказал он.
– Да, я знаю. Ты сам мне говорил, – заметила Эбигейл. – Но как? Зачем лететь из Италии…
– Мы были в Канаде, – перебил ее Томаззо.
– Ладно, – сухо протянула она. – Тогда зачем лететь из Канады? Как ты вообще узнал о похищениях в Техасе в Канаде?
