Ну, хорошо, попал, призналась Эбигейл, но у них не было полноценного секса. Наверное, он боялся, что она забеременеет. И она могла бы, поняла Эбигейл с гримасой, поэтому предположила, что должна быть благодарна, что, по крайней мере, он думал об этом, в отличие от нее.
Повернувшись к воде, она посмотрела на нее несчастными глазами. Если Томаззо хочет притвориться, что между ними ничего не было ... ладно. Она могла это сделать. Она даст ему пространство, которого он хочет, и притворится, что не хочет, чтобы он целовал, прикасался и ласкал ее. Она притворится, что ей все равно, что он потерял к ней интерес. И она притворится, что ей даже не больно от этого.
– Idiota. Stupido. Imbecille, – пробормотал Томаззо, ударяясь головой о ствол пальмы.
Он не мог поверить, что сделал это. Он был таким хорошим весь день, держась на расстоянии, сопротивляясь желанию прикоснуться и поцеловать Эбигейл. Потом она споткнулась о дурацкий пальмовый стебель, и в следующее мгновение он прижал ее к дереву, его рот оказался у ее горла, а клыки выскользнули наружу, целясь в яремную вену. Он чуть не укусил ее. Снова.
– Животное, – пробормотал Томаззо с отвращением. Он не контролировал себя. Сейчас он был не лучше дикого зверя. Все, о чем он мог думать, это погружение своего ноющего члена в ее теплые, влажные глубины. Но в тот момент, когда он приблизился к ее горлу, его клыки снова показались, и он захотел погрузить их в нее тоже. Ему действительно нужна кровь. Это был единственный способ заняться любовью с Эбигейл, не питаясь от нее, и он отчаянно хотел заняться любовью с Эбигейл.
Томаззо был уверен, что если он проведет с ней неделю или около того, занимаясь любовью и разделяя с ней общее удовольствие, то сможет рассказать ей о себе, о том, кто он и что он такое, и она не запаникует и не оттолкнет его. По крайней мере, он на это надеялся. Он надеялся привязать ее к себе сексом, чтобы она легче приняла правду о нем.
Эбигейл была очень чувственной женщиной. Он был уверен, что она не сможет повернуться к нему спиной, как только испытает всю широту удовольствия, которое они могли бы получить ... не важно, насколько она испугается или почувствует отвращение, узнав, кто он такой. Томаззо просто нужно было как можно быстрее доставить их в цивилизацию, чтобы справиться с этим. Конечно, как только он доставит их туда, ему придется сделать несколько телефонных звонков, но это не займет много времени. Тогда он сможет сконцентрироваться на ней, на том, чтобы доставить ей удовольствие всеми мыслимыми способами и привязать ее к себе сексом.
Медленно выдохнув, Томаззо откинул набедренную повязку и осмотрел себя. Он не пробовал эту штуку с виноградной лозой раньше, когда думал об этом. Он решил просто держаться на расстоянии. Что ж... это не сработало. Настало время для более решительных мер. Если бы его член не слушался, он бы связал его. Хотя, честно говоря, он не был уверен, что добавленная боль действительно поможет. Конечно, мучительные судороги, которые он испытывал из-за потребности в крови, не подавляли его либидо. Но попробовать стоило.
Отпустив набедренную повязку, он повернулся и пошел дальше в лес в поисках виноградных лоз, которые могли бы послужить этой цели.
Глава 7
Эбигейл потянулась к душу, чтобы проверить воду, и вздохнула от удовольствия, когда почувствовала, что она достаточно теплая. После нескольких дней, проведенных в океане, казалось, прошла вечность с тех пор, как она была по-настоящему чистой. Ей не терпелось намылить тело и вымыть волосы. Она могла бы даже принять долгую ванну с пеной. Эбигейл любила их и начала бы с этого, но беспокоилась, что вода будет коричневой, когда она выйдет, если она вначале не примет душ.
Стянув через голову майку, она отбросила ее в сторону, а затем быстро сняла лифчик, джинсы и трусики, прежде чем шагнуть под горячую струю и закрыть за собой дверь душа. Сначала она просто стояла, позволяя теплой воде литься по ее голове и плечам. Возможно, именно поэтому она больше не слышала, как открылась дверь душа, и не заметила Томаззо, пока его грудь не прижалась к ее спине.
Задыхаясь от удивления, Эбигейл попыталась повернуться, но его руки уже обхватили ее талию сзади, удерживая на месте.
– Я вымою тебе спину, – прорычал Томаззо ей на ухо, его руки скользнули к ее груди, одна из них провела куском мыла по ее коже.
– Это не моя спина, – выдохнула Эбигейл, извиваясь в его руках, когда он начал водить мылом сначала по одной груди, а затем по другой.
– Да, – пробормотал он.
– Нет, – со стоном заверила его Эбигейл, прижимаясь к нему, когда рука, держащая мыло, опустилась на ее живот, оставив его другую руку втирать мыло в кожу ее груди.
– Томаззо, – выдохнула она, приподнимаясь на цыпочки, когда он позволил своим мыльным пальцам скользнуть между ее ног. – Что ты ... я не понимаю. Я думала, ты ...
– Я знаю, – сказал он извиняющимся тоном, его глубокий голос успокаивал. – Обещаю, что объясню. Позже.
– Позже, – согласилась Эбигейл со стоном, оседлав его руку. – Боже.
