Эбигейл покачала головой. Этого не могло быть. Должно быть, это было частью сна. «На самом деле, все это было сном», – решила она. Потому что пенис Томаззо во время их интерлюдии прошлой ночью был в полном порядке, в то время как настоящий превратился в руины. Эбигейл видела его и даже обработала его антисептиком и антибиотиком. Во сне же пенис Томаззо был идеален.
– Определенно сон, – пробормотала она с коротким смешком, а затем покачала головой.
Эбигейл мельком увидела содержимое туалета, покачала головой и снова замерла. Еда, которой ее вырвало, была такой же, как во сне. Все в Эбигейл, казалось, затихло на мгновение, пока ее мозг боролся с противоречивыми свидетельствами. Еда, которую она извергла, была едой из сна, поэтому, если это было реально, то и секс тоже был реален. Однако пенис Томаззо был в полном порядке, в то время как его реальный пенис был поврежден. Следовательно, сексуальная интерлюдия была сном.
Эбигейл хмурилась над двумя противоречивыми истинами, когда в ее голове раздался тихий голос, но вампиры должны быстро исцеляться, не так ли? Она со вздохом закрыла глаза. Конечно, она это знала. По крайней мере, по фильмам и шоу, которые видела про вампиров. «Дайте им немного крови, и они смогут исцелить почти все».
Эбигейл едва успела признаться себе в этом, когда тоненький голосок заговорил снова: «Кроме того, у него есть клыки, и ты их видела».
Эбигейл решила, что ей начинает не нравиться этот голосок.
«Как думаешь, он укусил тебя, пока ты спала, и поэтому ему лучше, а ты больна, как собака?» – продолжил тоненький голосок.
Эбигейл нахмурилась, пытаясь понять, что подсказывает ей подсознание. – Что? – пробормотала она в замешательстве. – Как будто я больна, потому что превращаюсь в вампира?
«О, я об этом не подумал», – ответил голос. «Я просто решил, что мы были слабы от потери крови, но превратиться в Вампиреллу, что ж в это здравая мысль, особенно с рвотой и тому подобным».
Глаза Эбигейл недоверчиво расширились. Здравая мысль? От потери крови у нее закружится голова, возможно, она задохнется, устанет и определенно побледнеет. Однако это не вызовет лихорадки и рвоты.
«По крайней мере, это было бы разумнее, если бы Томаззо укусил меня», – внезапно подумала она и тут же зашевелилась. Ее желудок тут же запротестовал, с несчастным видом выворачиваясь, но Эбигейл проигнорировала его и сумела подняться на ноги, чтобы доковылять до зеркала. Наклонившись вперед, она подняла подбородок и осмотрела свою шею в зеркале за двойной раковиной.
Воздух с тихим шипением покинул ее легкие, когда она заметила на горле два прокола рядом друг с другом. Эбигейл подняла дрожащую руку, чтобы коснуться их. Они были примерно такого же размера и на таком же расстоянии друг от друга, как и клыки, торчащие из верхней челюсти Томаззо.
«Черт! Он укусил ее!» – с тревогой подумала Эбигейл. «Поэтому она потеряла сознание в грузовом самолете? Возможно», – мрачно решила она. «И он, вероятно, укусил ее снова прошлой ночью. Вероятно, из-за потери крови она снова потеряла сознание. Мужчина кормился от нее, как пиявка. Большая, сексуальная пиявка вместо скользкой, похожей на слизь пиявки, но все равно пиявка. Это, вероятно, объясняет, почему он находит ее привлекательной», – подумала она. Хорошая богатая кровь пухлых цыплят, конечно же, была намного вкуснее, чем слабая, жилистая кровь тощих цыплят.
Нахмурившись, Эбигейл наклонилась ближе, чтобы лучше все рассмотреть, и нахмурилась, заметив, что отметины не были свежими. Они уже немного зажили. Наверное, им было не меньше трех дней. Может быть, четыре ... примерно столько времени прошло с тех пор, как она встретила Томаззо на грузовом самолете Джета. По крайней мере, она думала, что это было тогда. Дни начали немного расплываться, и в данный момент она ни в чем не была уверена.
Эбигейл снова провела пальцем по заживающим ранам, вспоминая, как Томаззо стоял позади нее в грузовом отсеке, обнимая ее и нежно покусывая шею ... и острая щиплющая боль, за которой последовало ощущение притяжения, испытанное перед тем, как потерять сознание. Это, конечно, объясняет, ее обмороки и потерю сознания. Должно быть, он питался ею каждый раз, когда они …
Ее мысли умирали, Эбигейл повернула голову, пытаясь рассмотреть свое тело и найти другие колотые ранки. Их не было. По крайней мере, не на шее, плечах или груди, которые она могла видеть в зеркале. Эбигейл ощупала затылок, где ничего не было видно, но и там ничего не почувствовала.
Опустив руки, она слегка нахмурилась. Если он укусил ее только один раз, почему она падала в обморок каждый раз, когда они были близки? В последний раз в ванне она потеряла сознание, как будто выключили свет, но она не помнила, чтобы он проводил много времени около ее шеи. Он провел больше времени…
Эбигейл посмотрела на свои бедра и прищурилась. Ей нужен фонарик и карманное зеркальце. «Или лампа и зеркало», – подумала она, подозревая, что не найдет в номере фонарик. Она, вероятно, также не найдет карманного зеркала, но оно того стоило.
