– Хорошо, – выдохнула Эбигейл, чувствуя покалывание между ног при одной только мысли об этом.
Тихонько посмеиваясь, Томаззо прижался лбом к ее лбу, а затем слегка повернул его из стороны в сторону, словно отрицательно качая головой, и пробормотал: – Остановись. Ты снова искушаешь меня.
– Эй! – сказала она, защищаясь. – Это ты поднял эту тему. Я просто была сговорчива и согласилась на твое предложение.
– Ты, конечно, права, – согласился он. Улыбаясь, Томаззо наклонился, чтобы подобрать обувь, а затем взял ее за руку и пошел дальше, заметив: – Мне это в тебе нравится.
– Что? Что со мной легко? – сухо спросила Эбигейл и добавила: – По крайней мере, для тебя.
– Да, – просто ответил он.
– Хм, – пробормотала Эбигейл. Они ненадолго замолчали, но, пройдя несколько минут, Томаззо снова остановился, на этот раз, чтобы подтолкнуть ее от воды к ряду шезлонгов, установленных на песке.
Она думала, что они возьмут по одному, но у Томаззо были другие идеи. Потянув ее к шезлонгу, он снова уронил ее сандалии и свои туфли, а затем устроился на нем и усадил ее к себе на колени. Это заняло некоторое время, но как только он усадил ее между своих ног и прислонил к груди, чтобы они оба могли смотреть на небо, он удовлетворенно вздохнул.
– Это мило. Нет?
– Да, – пробормотала она, думая, что это напомнило ей их совместную ванну. Только они были одетые и сухие.
Томаззо снова помолчал, а потом сказал: – Данте упомянул, что мы умеем читать мысли.
Эбигейл замерла. – Да. Но ты не можешь прочитать мои мысли, верно? – подозрительно спросила она.
– Нет. Я не могу, – заверил он ее, а затем продолжил: – Он также упомянул и о контроле сознания?
Эбигейл попыталась повернуться, чтобы посмотреть на него, но он удержал ее на месте руками и ногами и успокоил ее, просто сказав: – Я не могу контролировать тебя, Эбигейл. Вот почему мы – спутники жизни.
– О, – сказала она, расслабляясь.
Томаззо хмыкнул в ответ на ее капитуляцию и откашлялся. – Так они успокоят твоего друга Джета и вернут его к повседневной жизни. Они будут читать его мысли, контролировать, если это необходимо, и изменять его воспоминания, так что он будет доволен, и прекратит искать тебя и вернется к своей жизни, не беспокоясь о твоем благополучии.
– О, – тихо сказала Эбигейл и попыталась понять, что она чувствует по этому поводу. Она предположила, что это зависит от ... – Как они изменят его воспоминания?
– Скорее всего, они заставят его поверить, что он успешно завершил свой полет в Каракасе и провел последние несколько дней на пляже с тобой, где ты встретила красивого итальянца и рассталась со своим другом, чтобы последовать за мужчиной в Италию.
Эбигейл фыркнула на это предположение. – Он не купится на эту чушь.
– Что? – возмущенно спросил Томаззо.
– Я бы никогда по доброй воле не бросила друга, чтобы таскаться за каким-то случайным парнем, которого встретила на пляже, – заверила она его.
– Ты оставила его и приземлилась на пляже со мной, – быстро заметил он.
– Не по своей воле, – возразила она. – Черт возьми, как ты помнишь, я из кожи вон лезла, пытаясь вырваться.
– Хм-м-м, – пробормотал он, немного раздраженный напоминанием. – Это так.
– Да. – Эбигейл вздохнула. – Им придется придумать что-нибудь получше.
– Si, – пробормотал Томаззо, а затем начал играть с ее волосами и спросил: – Ты не против?
Эбигейл снова замерла, уверенная, что услышала хмурые нотки в его голосе. Она настороженно спросила: – Против чего?
– Отказаться ради меня от дружбы с Джетом? – объяснил он.
Эбигейл так резко дернулась, что Томаззо не успел остановить ее, когда она спрыгнула с шезлонга. Он быстро последовал за ней, но остановился, когда она резко обернулась и подняла руку.
– Почему, – холодно спросила она, – я должна отказаться от дружбы с Джетом, чтобы быть с тобой? Он друг, не более. Семья, на самом деле. Если ты думаешь, что можешь диктовать мне, с кем дружить, а с кем нет, то у нас будут серьезные проблемы, приятель.
– Я не хочу диктовать тебе, с кем дружить, – заверил ее Томаззо.
– Тогда что это за чушь насчет Джета? – немедленно потребовала она.
Поколебавшись, он сказал: – У Мэри есть дети и внуки.
Эбигейл моргнула от кажущейся смены темы, а затем сказала: – Я слышала эту часть разговора.
– Они думают, что она погибла в автокатастрофе на прошлой неделе, – объявил Томаззо.
– Нет, – в ужасе выдохнула Эбигейл. – Она знает об этом? Мы должны сказать ей, чтобы она могла ... почему ты качаешь головой? Конечно, должны.
– Она знает, – сказал он. – Так и должно быть.
– Что? – Она искоса посмотрела на него, а затем ее мозг начал работать над вопросами. «Мэри было шестьдесят два, но она стала бессмертной. Мэри выглядела лет на двадцать пять. Как объяснить такую перемену, не болтая о бессмертных? Эбигейл была совершенно уверена, что болтать об этом нельзя, иначе новости о них будут по всех СМИ».
