Выдохнув, она кивнула. – Хорошо, я понимаю, почему Мэри должна позволить своей семье думать, что она мертва, – признала она, прикусила губу и добавила: – Неудивительно, что она плачет. И неудивительно, что Данте чувствует себя виноватым. Она отказалась от них ради него.
– Данте обратил Мэри, чтобы спасти ей жизнь, как я спас тебя, – сказал Томаззо. – Он ни в чем не виноват и так сильно любит ее, но если бы он не вошел в ее жизнь, она бы не потеряла так много. Вот в чем его вина.
– Понимаю, – пробормотала она и подумала, что это тяжело и для Данте, и для Мэри, но они, без сомнения, справятся. – Я понимаю, почему Мэри не может поддерживать отношения со своей семьей. Но мне не шестьдесят два. Я не сильно изменилась с тех пор, как ты меня обратил. Ну, кроме того, что стала худее, – добавила она с кривой усмешкой, оглядывая себя. – Но мы можем свалить это на лихорадку Денге. Я сама подумала, что это и было источником потери веса, когда впервые проснулась.
– Да, мы могли бы это сделать, – согласился он. – Но что будет через десять лет?
– Что ты имеешь в виду? – неуверенно спросила она.
– Твой друг начнет стареть, а ты нет, – заметил Томаззо.
– Верно, – сказала она, нахмурившись.
– Это зависит от тебя, – мягко сказал он. – Но, в конце концов, тебе придется порвать с ним.
Эбигейл понимающе кивнула и опустилась на край ближайшего шезлонга. По правде говоря, не так уж плохо, если придется порвать с Джетом. Они могли бы вернуться к письмам, как делали это последние пару лет. До сих пор... – Круто. Осложнения, да?
– Меньше для тебя, чем для большинства, – сказал он, усаживаясь в кресло позади нее и обнимая ее за талию.
– Да, – пробормотала Эбигейл, думая о Мэри. Откинувшись на его грудь, она криво улыбнулась и сказала: – Впервые не иметь семьи не кажется такой уж плохой вещью.
– У тебя есть семья, – заверил ее Томаззо. – Я. Данте, Мэри и остальные члены моей семьи. Ты станешь Нотте.
Эбигейл села и повернулась, чтобы серьезно посмотреть на него. – Не рановато ли так говорить?
– Не для спутников жизни, – заверил он ее.
– Верно. Спутники жизни. – Эбигейл снова посмотрела вперед, схватила сандалии и встала. – Может, нам лучше пойти дальше?
– Зачем? – спросил Томаззо, но взял свои туфли и тоже встал.
– Потому что тебе еще нужно кое-что мне объяснить, а я подозреваю, что на этом шезлонге мы ничего не добьемся.
– Ах да, – пробормотал он. Переплетя пальцы свободной руки с ее пальцами, он повел ее к воде. – Ты хочешь знать о спутниках жизни?
– Помимо всего прочего, – призналась она. – Сначала я хочу знать, кто такой Люциан. Я так понимаю, у него есть какое-то положение среди вашего вида?
– Наш вид, – мягко поправил его Томаззо, – обладает здесь некоторой властью. У него даже есть ее немного в Европе, хотя бы потому, что члены Европейского Совета уважают его.
– Совет? – спросила Эбигейл.
– Что-то вроде правительства, – объяснил он. – Он образовался много веков назад, когда один из наших сородичей, безумец, начал строить армию из собственного потомства.
– Эй, подожди минутку, – сказала она, останавливая его. – Что ты имеешь в виду сто лет назад? Эта технология не существует более десяти лет.
– Это было в Атлантиде, – заверил он ее.
– Атлантида? – спросила Эбигейл, ее голос был чуть громче писка.
Томаззо кивнул. – Si.
– О боже, так ты говоришь, что Атлантида существовала и имела такую технологию? – осторожно спросила она.
– Si.
Эбигейл раздраженно посмотрела на него. – Перестань говорить «Si». Объясни. Честно говоря, в такие моменты твои коммуникативные навыки…
Поцелуй положил конец ее раздраженной тираде. Эбигейл как раз смягчалась в объятиях, когда Томаззо поднял голову.
– Атлантида была изолированным государством, окруженным с трех сторон водой, а с четвертой стороны горным хребтом между ней и остальным миром, – поучал он, скользя руками по ее бокам.
– О, – сказала она, ее пальцы сжались вокруг ремешков ее позаимствованных сандалий, когда она наклонилась к нему.
– Они быстро вышли за пределы технологии остального мира и из-за своей изоляции, или, возможно, просто потому, что они были жадными, использовали ее единолично.
– Плохая Атлантида, – вздохнула Эбигейл, когда он поцеловал ее в шею.
– В конечном итоге они превзошли даже технологии, которые мы имеем сегодня.
– Умная Атлантида, – похвалила она, наклоняясь и роняя сандалии, чтобы обнять его за шею.
– Они разработали биоинженерные наночастицы, которые сейчас проходят через ваше тело.
– О боже, – простонала Эбигейл, когда он легонько прикусил ее шею, где текла кровь обогащенная наночастицами.
– Они начали тестировать их, когда Атлантида пала.
– Пала – вот и понеслось, – пробормотала она, расстегивая несколько верхних пуговиц его рубашки, чтобы коснуться груди.
– Испытуемые с наночастицами были единственными, кто выжил.
Моргая от удивления, Эбигейл слегка отстранилась. – И это все? Больше никто?
– Никто, – заверил ее Томаззо. – Люциан Аржено и его родители, а также мои бабушка и дедушка были среди тех немногих, кто выбрался из-под обломков и присоединился к остальному миру.
– И это все? – снова спросила она.
