Ночи тайного агента полностью

Дверь за мной почти бесшумно закрылась. На меня насмешливо глядел Муравьев. Над ним сверкала полудюжиной лампочек накаливания люстра из тех же веков, что и система видеонаблюдения. На столе в мониторе бормотал молитвы ординарец. На другом конце стола гонял по комнате воздух вентилятор.

«Чего уставился! — зудела Иона. — Вкати в него ампулу усыпляющего».

Она упрямая, но и я еще никогда не плясал под назойливые дудки.

— Не ждали? — завел, вообще-то бессмысленный разговор, но почему бы не поговорить, все равно беглец в западне. Куда он денется?

— Ну почему же? Давно жду не дождусь посланника Острожского. Хотя не скрою, весьма удивлен вашим воскрешением. Можно сказать, двойным воскрешением.

— Почему же двойным? Ядро меня пробило всего раз.

— Вы, кажется, Пиотух?

— Да. У вас не плохая память.

— Не плохая?! Отличная! Когда я вас увидел мертвым, с вывалившимися потрохами, то узнал вас и решил себя обезопасить.

— Боялись покойника?

— Покойник лучше бы не родился, так еще безопаснее. Я отравил вашего прародителя еще в утробе. Но почему вы опять здесь?!

— Пути Господни и пространства-времени неисповедимы! — я развел руки.

Теперь мне стала понятна смертельная болезнь едва появившегося на свет предка. И может быть, излечив младенца, я не создал парадокс, а ликвидировал его?!

— Действительно не понятно? Впрочем, исправить ошибку никогда не поздно. Или… зачем вам работать на Острожского?

— Вы предлагаете перебежать к вам?

«Предатель, прекрати сговор с преступником!» — истекала ядом Иона.

Конечно же, я не обратил внимания на абсурдное обвинение истеричного характера блондинки. Я уже привык, что в мозгах моего колечка осталась глубочайшая борозда, заложенная прекрасной, но взрывной натурой Ионы.

— Именно. Вы кто у Острожского? Кажется, старший научный сотрудник?

Я кивнул.

— И дорасти, вы сможете до руководителя группы, а в исключительном случае до зама Острожского. Какая смешная карьера.

— Обыкновенная.

— Именно обыкновенная! Здесь же я стану повелителем планеты. Ну а вас поставлю своим премьер-министром или подарю в правление одно из вассальных королевств, а то и целый континент. Вот это настоящая карьера.

— А к власти придется шагать по трупам, как некогда переступили мое тело?

— Через врагов — да, а друзей приласкаю. По методу римлян применю политику кнута и пряника.

Как легко у него получалось? Недавно убивал, а теперь соблазняет подарками. И тут у меня всплыла догадка.

— Муравьев? Муравьев-вешатель — это вы?!

— Какого вы низкого обо мне мнения?! Он то и повесил всего несколько сотен, а мне придется вздернуть миллионы. Но почти угадали, он мой предок.

«Так вот от кого патология маньяка? Через века гены бесчувственного убийцы всплыли».

— Яблочко от яблони…

Муравьев вскочил из-за стола весь красный. Рвущаяся ненависть мешала произнести хоть слово, из его нутра шло одно невразумительное рычание.

— Пора в дурдом, лечиться, — в противовес спокойно добавил я, доставая пистолет со снотворными капсулами.

«Вот это дело, давно бы пора, а то лясы точить!» — порадовалось за меня колечко.

Ампула усыпляющего вонзилась в грудь генерала, но он лишь усмехнулся. В ответ оглушительно рявкнул пистолет, но пуля прошла мимо.

«У него бронежилет!» — несколько запоздало подсказало колечко, о чем уже догадался сам, целясь в шею.

— Как я мог промахнуться с такого расстояния?! — изумился вслух генерал, растворяясь на фоне драпированной шелком стены.

Генерал вновь исчез, а казалось, уже в моих руках. Вторая порция снадобья вонзилась в стену, окрасив ткань темным пятном размером с небольшую монету.

Стрельба заставила ворваться в комнату ординарца и постового. Пришлось усыпить обоих.

«Бежим!» — неопределенно приказал кольцу.

Конь заржал, неожиданно почуяв седока, а собака приветствовала задорным лаем. Мы сразу перешли в галоп, а вслед ухнуло 3–4 выстрела. Одна пуля продырявила мундир, но не справилась с защитой, слившейся с моей кожей. Лишь кожу словно ошпарило, но бок еще долго болел и на нем выскочил почти черный синяк.

«Ты видела, какой у генерала пистолет? Ручная пушка! Попади он, и я — покойник! Просто счастье, что он промахнулся».

«Он не промахнулся. Это я исказила реальность, создала иллюзию. А вообще-то генерал попал точно в сердце твоего виртуального прототипа».

Я вспомнил боль, ужас умирания, и впервые нежно подумал о моем кольце-хранителе и о светлокудрой Ионе, даже, хотелось радостно тявкнуть. Но сдержался, не щенок я, в самом деле.

13. Опять погоня.

Уже в лесу спрыгнул на землю. В который раз отправился в век лошадей, а никак не привыкну к седлу, в уютном кресле машины несравненно комфортнее трясучего и жесткого седла. Лишившись седока, мой гнедой весело заржал.

— Тихо, уймись, — опасался, как бы нас не нашли преследователи.

«Не бойся, за нами не гонятся».

Словно опровергая Иону, послышался шелест подлеска. Я вытащил из ножен саблю, но сквозь густую зелень выбрался всего лишь пес. Он шумно стряхнул налипшую на рыжие бока лесную дрянь. Оскалился собачьей улыбкой, подбежал тереться о ногу. Он заискивающе повизгивал, счастливо вилял хвостом.