Ночи тайного агента полностью

Подтащил обмякшее тело к выходу и приложил вялую руку к дверной ручке. В двери сразу что-то щелкнуло, и «сезам» открылся.

«Скоро весь Мир во всех временах склонится у моих ног! Гения не удержат никакие замки! Наполеон вернулся из заточения на сто дней, я же приберу к рукам Человечество навеки».

Совещание.

— Я не пойму, чем академия истории может помочь психиатрической лечебнице?

— Своим секретным подразделением…

«Интересно, кто проболтался? Узнаю — уволю!»

— У нас нет никаких секретов, — с убедительной маской на лице попытался поставить точку в разговоре хозяин кабинета.

— Назовем его, не афишируемым перед общественностью, — настырно добивался своего главврач, потихоньку выводя из себя уважаемого академика. — Мы сканировали мысли одного нашего пациента, и оказалось, что он один из создателей машины времени.

— Так он же ваш пациент, сумасшедший, — усмехнулся академик, но чувствовал он себя уже не так уверенно.

«И о машине им известно?!» — академик нервно забарабанил пальцами о стол, но сумел сохранить маску насмешливого пренебрежения.

— Да. Но эта информация верная, она сканирована из его памяти. Пациент действительно болен, опасно болен и даже опасен для общества. Он, видите ли, вообразил себя человеком № 1 во всей Вселенной, ее властелином. И у него есть для осуществления бредовой идеи инструмент — машина времени.

— Что, что?!

«Наверно он говорит правду! — нервничал академик. — Что может натворить сумасшедший во Времени?! А если грубое вмешательство разрушит само Время?! Невероятно, но кто знает?! Такой эксперимент может оказаться последним в истории Человечества!»

Академик утопил дрожащий палец на одной из кнопок видеофона, и спустя несколько секунд в кабинете появилось изображение молодого парня.

— Где профессор Острожский?

— Пошел на склад, давать нагоняй за отписанный в лабораторию неисправный прибор.

— Пусть немедленно зайдет ко мне, — приказал академик, прерывая видеосвязь.

Академик удивленно посмотрел на нервное подергивание указательного пальца. В последний раз подобное произошло лет сорок назад и продолжалось дня три, пока его возлюбленная не согласилась стать его женой. История с пальцем подсказывала, что все образуется. Академик вновь нацепил на себя личину равнодушно-спокойного сфинкса и продолжил разговор:

— Расскажите подробнее о вашем подопечном, чем он опасен?

— Он сбежал.

— Как?!

— Он усыпил медсестру наркотиками, переоделся в ее одежду. А охрана тоже проморгала, пропустила, не проверив липовую медсестру. Правда, мы почти сразу же снарядили вдогонку санитарную бригаду. Мы ориентировались по «жучку», вживленному в тело пациента, но сигнал исчез.

— Он догадался о «жучке» и избавился от него?

— Нет! Он именно исчез. Еще никогда в нашей истории сигнал-метка пациента не исчезал, его весьма сложно уничтожить. И подозреваю, что искать и метку и больного придется где-то в далеком прошлом. А наши санитары, как вы знаете, работают только в настоящем. Теперь вы понимаете, почему прошу именно вашу помощь?

Академик в ответ лишь промычал нечто невразумительное. Он подсознательно уже согласился с доводами оппонента, но инерция еще не давала признать очевидное. Разговор застопорился, тишину нарушало нервное постукивание карандаша академика. Он надеялся запрятать тик в пальце забавой с карандашом, но возбуждение замаскировать не так легко и матерому волку.

Главврач, как специалист по патологиям поведения, уже хотел предложить успокоительное средство, как дверь распахнулась, и в кабинет вошел пожилой человек в белом халате. Уж он-то знал, как сложно попасть к академику, и чего он натерпелся от секретарши, пока его пропустили. А этот даже не постучал, ввалился в запретный кабинет, словно к себе домой.

— Вызывали? — спросил гость, без спросу плюхнувшись в кресло.

— Знакомьтесь. Главврач, — академик указал на доведшего до нервного тика посетителя, а затем перевел руку на вошедшего. — Профессор Острожский, начальник лаборатории исследования Времени.

Затем академик быстро, но доходчиво ввел Острожского в суть возникшей проблемы.

— До сих пор мы проникали, а точнее проползали во Время незаметными наблюдателями, опасаясь изменить ход Истории на микрочастицу, — у профессора явно кончился запас сдержанности и он закончил более возбужденно: — А тут ворваться в прошлое, вырвать из него человека, словно пуговицу из кафтана! Промчаться по векам эдаким удалым спецназом, кроша и сминая Время! Вы хоть чуть-чуть представляете последствия вторжения?!

— Представляем! — одновременно выкрикнули оппоненты. Академик жестом призвал к молчанию главврача и продолжил один.

— В прошлое проник сумасшедший, кстати, в недавнем прошлом наш соратник Муравьев. И если его не остановить, то и сто спецназов покажутся Красной Шапочкой в сравнении со свихнувшимся серым волком! Он считает себя круче Наполеона, Чингисхана и им подобных на несколько порядков. Я верно излагаю?