Пока я шел к двери, он боролся с наручниками. Открыв дверь, я издал резкий свист. Тут же раздался рев мотора. Звук крутящихся колес. Из темноты, рыча, выехал фургон, быстро приближаясь… задним ходом. Я спрыгнул с крыльца, чтобы освободить его.
В тот момент, когда фургон с открытым задним бортом врезался в переднюю стенку дома, из него вырвалось сильное облако пара.
Когда пыль осела, в зеркале заднего вида я увидел, как Пэм ухмыляется мне из кабины фургона. Она открыла пассажирскую дверь. Я забрался внутрь и крикнул:
– Заводи, детка!
Она выжала сцепление, а потом нажала на газ. Кузов дернулся, вывалив груз плотоядных тварей поверх опущенного заднего борта прямо внутрь дома.
Последнее, что мы слышали, когда уезжали, – это полузадушенные крики Гарретта из-под орды пирующих упырей.
Он умолял меня убить его из милосердия.
Но мои запасы милосердия иссякли.
Это случилось четыре часа и две сотни миль назад. Последние новости, услышанные нами по радио, сообщали, что этот район по-прежнему кишит упырями… но о том, что происходит за границей штата, не было сказано ни слова.
Я сижу здесь и пишу эти строки в разграбленной комнате заброшенного мотеля, слышу, как Пэм дышит во сне, и любуюсь танцующими на ее прекрасном лице бликами от свечи. Я не знаю, что ждет нас в будущем… кроме того, что мы обязательно выживем – и сделаем это вместе.
Напоследок я скажу вам еще одну вещь, которую почерпнул из своего опыта: «быть немертвым» совершенно не то же самое, что «быть живым». Я твердо уверен, что это урок всем нам.
Дэвид Веллингтон
[Ниже приводится запись последнего радиоконтакта с Международной космической станцией, обнаруженная на резервном диске в «Космическом центре имени Линдона Б. Джонсона» в Хьюстоне, штат Техас. В ту ночь на борту станции были три астронавта и один космонавт, чьи имена стали нам известны благодаря инициалам, обозначенным в стенограмме:
ДХ: Джексон Харцфельд, «Харц», командир экипажа;
СФ: Сергей Фаворов, координатор проекта с российской стороны;
КР: Карл Гернси, научный специалист;
МД: Марсия Джерниган, бортинженер.
В дальнейшем в стенограмме весь персонал центра управления полетами идентифицируется как ЦУП.
Учитывая события той ночи на Земле, неудивительно, что видеозапись последующих событий была утеряна. Однако мы смогли собрать по кусочкам частичный отчет о произошедшем со слов этих последних космических путешественников. Слишком чувствительным натурам и тем, кто страдает от посттравматического расстройства, вызванного событиями той ночи, рекомендуется немедленно прекратить чтение.]
ЦУП: Вперед, Харц! Нервничаешь?
ДХ: Немного.
ЦУП: Все будет хорошо. Просто не забывай улыбаться. Вы начинаете в пять. Ты готов?
ДХ: Да, я готов, только…
ЦУП: Два. Один. Давай.
ДХ: Привет, начальная школа Бейкер! Меня зовут Джек Харцфельд, и я говорю с вами из космоса! Я нахожусь на Международной космической станции. Смотрите, я парю в воздухе! Это потому, что в космосе нет гравитации. Я нахожусь на орбите Земли – можете спросить своего учителя, что такое орбита. Прямо сейчас я нахожусь практически над Питтсбургом, на высоте около двухсот пятидесяти миль. Когда сегодня вечером стемнеет, вы сможете меня увидеть. Я буду яркой точкой, быстро двигающейся по небу…
[Часть презентации ДХ для начальной школы Бейкер была удалена как не представляющая интереса. Одновременно с проведением презентации бортинженер МД наблюдала за приближением космического корабля «Союз», который должен был состыковаться с МКС и доставить трех новых членов экипажа, что позволило бы ДХ вернуться домой.]
МД: Центр управления, я вошла в визуальный контакт с «Союзом TMA-21M». Эти цифры немного…
ЦУП: Подтверждаем, Джерниган. Мы потеряли радиосвязь с «Союзом». Никого не слышно, и наша телеметрия, кажется, слегка сбоит. С какой скоростью он приближается?
МД: Где-то на десять метров в секунду выше установленной. Перейти на ручное управление?
