Он подумал обо всей той мелкой лжи, которая сопровождала всю его жизнь, все годы работы – он лгал, чтобы сохранить мир или избежать еще больших неприятностей.
Доктор Стеклер мог бы рассказать ему, что нервной системе человека требуется одна тридцатая секунды, чтобы что-то заметить – и всего одна десятая секунды, чтобы успеть вздрогнуть. Волна от ядерного взрыва приходит в два раза быстрее скорости звука.
Шериф Дилэни прожил еще достаточно долго, чтобы увидеть ослепительную вспышку, но кровь в его мозгу испарилась прежде, чем он успел что-то почувствовать.
Мира Грант
Раскрашенные карусельные лошадки весело бегали по кругу, скача вверх-вниз под дзиньканье каллиопы[60], призванной завлекать детей, идущих с парковки. Что-то в этой музыке задевало первобытные человеческие инстинкты, словно бы говоря: «Здесь хорошо» и «Вспомни, как ты это любишь».
Но Кассандра была совершенно уверена, что отнюдь не музыка привлекла собравшихся к воротам зоопарка. Привлекло движение. Лошадки продолжали танцевать, на некоторых еще сидели наездники, обвисшие в ремнях безопасности. Одни мертвые люди кружились на карусели, а другие мертвые люди все подходили и подходили…
Все они были мертвыми. Умершими, но не упокоенными. Этого быть не могло. Происходящее просто не укладывалось в рамки реальности.
Глубокий укус на руке Кассандры горел от медленно растекающегося по венам яда, и все сделалось нереальным. Кроме карусельной музыки, которая будет звучать раз за разом, и так – вечно.
Утро в зоопарке Кассандра любила больше всего. Все казалось ярким, чистым, а жизнь – многообещающей. Посетителей еще не было, пустые дорожки искрились на солнце, пока не заплеванные жевательной резинкой и не усыпанные мятыми пакетиками из-под попкорна.
Забавно. Люди приходили в зоопарк поглазеть на животных, которых иначе могли увидеть разве что в книжках, полагая, похоже, что жалкой платы за вход уже достаточно для спасения планеты: они заплатили, а значит, могут мусорить, кормить обезьян шоколадом или швырять камнями в тигров, если те недостаточно активны, чтобы соответствовать фантазиям, возникшим в перекормленном сахаром мозге.
Ничто так не мешает работе с животными, как необходимость параллельно взаимодействовать с людьми. Но по утрам… Ах! По утрам, до того, как открывались ворота, все было идеально.
Кассандра шла по живописной дорожке, пересекающей широкую зеленую лужайку между сувенирной лавкой и деревянной загородкой волчьего вольера. Летом здесь устраивали пикники, любовались окрестностями или слушали концерты, дававшиеся на эстраде, что на другом краю ухоженного газона. Она шла и улыбалась, довольная тем, как складывается ее жизнь.
Впереди, прямо по траве, шагал один из смотрителей, одетый, как и положено, в хаки. Неуместно смотрелась лишь белая повязка на левом плече. Плечо забинтовано было весьма аккуратно, и все же…
– Майкл!
Услышав свое имя, он обернулся. Кассандра припустила ему наперерез. Когда она была уже на полпути, его лицо расплылось в улыбке:
– А, Касси! Ты-то мне и нужна.
– Куда ты влез на этот раз? – спросила она, стараясь говорить как можно беззаботнее.
Майкл работал с мелкими хищниками вроде енотов, выдр и опоссумов. Похоже, кто-то из подопечных цапнул его. Если он доложил начальству о происшествии, это могло плохо отразиться и на его карьере, и на зоопарке в целом. А если не доложил и при этом чем-нибудь заразился…
Некоторые вещи могли повредить зоопарку, а то и вовсе стать причиной его закрытия. И служители, скрывающие укусы зверей, находились в этом списке.
– Это все мой сосед по комнате, – Майкл смущенно поморщился.
– Кто-кто?
