Что же граф сотворил со мной вчера в лесу, раз нынешнее упоминание Клифа совершенно не задело мои чувства? Я так же спокойно улыбнулась, будто это Лоран оставил нам свой «Порше». Блок, неужто граф поставил мне блок? Незаметно и почти безболезненно. Неужели это бревно в горах стало моим путём к спокойствию? Мне сразу безумно захотелось увидеть Клифа, чтобы убедиться в действенности лечения графа… Только вместо Клифа был его автомобиль, но увидев как длинные музыкальные пальцы другого вампира обхватили тонкий руль, я даже не вспомнила про байкера.
Граф глядел лишь на дорогу, а я на каждом изгибе горного серпантина вцеплялась в ручку, чтобы не коснуться плеча водителя, потому как не была уверена, что на смену тяги к Клифу не пришло удвоенное желание близости с графом. Голова кружилась от нового ощущения свободы, но сердце оставалось спокойным. Я проверяла каждую минуту свои высокие ковбойские сапоги, словно могла потерять их в машине — нет, сейчас с моего мозга ветер мог сорвать лишь последний покров благоразумия…
Лоран, ты ведь понимал, что подобную проверку я не пройду… И, о ужас, я совершенно не желала её проходить… Ветер давно сорвал с моей головы ковбойскую шляпу, и шнур страшно натирал шею, но я не желала поправлять его, боясь спровоцировать вампира на нежелательные мысли… Хватало одной дурной головы. Повороты в нашем общении в эти дни были намного круче горной дороги, которая к одиннадцати часам наконец вывела нас к океану. Я почувствовала обжигающее ледяное дыхание волн. «Бьюик» остановился на освещённой всего двумя фонарями стоянке, и, протянув мне галантно руку, граф вложил в неё распечатанный ваучер.
— Вы уверены, что лошадь не почувствует вас? — спросила я тихо, осторожно выуживая из пальцев вампира листок.
— Не переживай ни за меня, ни за лошадь. Это всего лишь суеверие. Пожалуйста, поговори сама с конюшим, а то я чувствую себя полным дураком в этом ковбойском костюме.
Я не смогла сдержать улыбку, но удержалась от комментария. Граф выглядел в сто раз круче любого парня из старого вестерна. Он даже повязал красный шейный платок! Не хватало лишь кобуры и двадцатизарядного кольта или на крайний случай винчестера. Тёмные джинсы обтягивали мускулистые ноги и уходили в высокие с теснением сапоги, лишённые, увы, шпор. Ох, Лоран — зачем же ты устроил отцу подобный маскарад и для чего тот согласился на эту авантюру? Развлечь меня или себя? Как следует мне воспринимать сегодняшнюю прогулку? Чего именно бояться: саму себя или же потаённых желаний графа?
Я вытерла вспотевшие руки о джинсы, одёрнула кожаный жилет и шагнула под навес, чтобы договориться о лошадях. И всё гадала, когда и где хозяин успел раздобыть два ковбойских костюма. Уж не была ли эта прогулка спланирована задолго до приезда графа, но кому тогда предназначался второй костюм? Сколько бы не вглядывалась я в жилет, одетый на графа, я не признавала в нем наряд Клифа. Но кто иной мог принести костюм так быстро? И мой костюм так странно хорошо сидел, будто его выбирал тот, кто отлично знал моё тело… Одно смущало, костюмы были явно винтажные и не походили на нынешние реплики из театральных магазинов. Ох, право, не стоит разгадывать мысли вампиров, в них никогда не отыщешь правды. Уж лучше насладиться этим вечером, не задумываясь, что именно ждёт меня утром. Быть может, это и есть то странное правило — жить одним мгновением, даже не одним днём. И сейчас стоит следовать именно ему. Хотя бы до отъезда графа.
Наконец, лошади были осёдланы, и животное отнеслось к вампиру так же приветливо, как и ко мне. Вернее, лошади графа повезло намного больше, ведь ей достался воистину опытный наездник. Мне же предстояло вспомнить те скупые навыки верховой езды, которые я успела получить на редких прогулках верхом. Группа была небольшой, и с нами шли всего трое проводников, но граф успел что-то шепнуть одному из них, и никто будто не заметил, как мы отстали от группы и оказались одни на безлюдном ночном пляже. Я обязана была испугаться, но сердце осталось абсолютно спокойным. Да и граф не выказывал никакого рвения наказать меня за непроизвольные непростительные мысли. Я глядела на сверкающую поверхность воды, но в мириаде брызг мне мерещились только серые стеклянные глаза парижанина. Безумна была эта ночь, безумна скачка, и безумно сознание того, что граф управляет даже моими руками, ведь лошадь не могла так свободно идти подо мной, натягивай я поводья по своему усмотрению.
— Отпусти все свои страхи, — зазвенело у меня в ушах. — И просто насладись прогулкой. Не желаешь же ты потратить такую прекрасную ночь на урок верховой езды… Сомневаюсь, что так уж тебе необходимы подобные знания.
