— Ах, вот как! — Клиф даже растерянно тряхнул чёлкой. — Ты всю эту неделю считал меня своим убийцей и потому натравил на меня отца, потому что сам ты бессильное чудовище и баба, которой даже мужики брезгуют. Дерьмо! — Клиф было расхохотался, но тут же осёкся, обхватив себя руками, будто защищаясь от собственных слов. — Ты не смеешь обвинять меня в подлости. Я не подсовывал тебе ничего. Это была твоя дурная игра и твоя ошибка. Да, индейцы тоже любят играть, но никогда не ставят на кон жизнь. Но я сумею забыть брошенные мне обвинения, как слова инфантильной дуры. Если даже после того, что вы сотворили с ней, — и Клиф ткнул в меня пальцем, — я был готов помочь тебе из жалости и потому что не кидаюсь обещаниями, как некоторые, так и сейчас ещё могу помочь тебе выкарабкаться из дерьма, куда опустил тебя твой любящий отец, — Клиф сплюнул в сторону океана. — Только не потому, что ты мне симпатичен, а потому, что индейцы научили меня любить людей. Но если он даже мысленно тронет её, я не только не помогу тебе, я уничтожу его. Ты прекрасно знаешь, как сильна семья у индейцев, и обида одного становится обидой всех, а против племени ему не выстоять. Можешь предупредить его. Хотя ты больше трясёшься о себе. Ну так на кону твоя зелень. Никто, кроме Габриэля, тебе не поможет хоть немного стать похожим на человека, — И тут Клиф взглянул на меня, да так быстро, что я не успела спрятать глаза. — Иди ко мне, Джанет.
Голос байкера дрожал перетянутой струной. Его дрожь передалась моему телу, и колени разогнулись. Я из последних сил дёрнула губами, растягивая их в улыбку, и язык будто сам щёлкнул хриплым смехом. Протянутая ко мне рука упала, и, вырвавшись из невидимой сети, я кинулась в океан, не думая о холоде набегавших волн.
— Назад!
Я не признала голос графа, уверенная, что это Клиф поспешил за мной, но, должно быть, ему потребовалось время, чтобы избавиться от электрошока моей улыбки. Парижанин, по пояс укрытый разбившейся о него волной, обернулся ко мне, выставив вперёд руки. Неужто гонит? Неужто отдаёт Клифу?
— Вода ледяная! — крикнул граф в оправдание, почувствовав рассечённой губой пощёчину моей мысли. — Беги на сухой песок!
Но волна уже дошла мне до колен, забралась в полные песка и по случайности оставшиеся на ногах балетки и потянула за собой. Я добежала до графа, не почувствовав обжигающего холода ночного океана. Распухшая губа приковала мой взгляд: крови не осталось, только корка выглядела слишком тонкой.
— Ваши пальцы…
На костяшках темнела кровь, а мизинец на все сорок пять градусов отклонился в сторону.
— Я не первый раз дерусь из-за женщины, а вот за тебя мужчина дерётся впервые, — усмехнулся граф, и холод улыбки превзошёл океанскую воду.
— Я всё проспала, — сказала я сквозь подступавшие слёзы так зло, как только могла, проклиная себя, что побежала не к парковке за машиной, а в океан к потешающемуся надо мной вампиру.
— Улыбнись мне, как только что улыбнулась Клифу.
Я не желала продолжать игру с этим французом и потому отвернулась, но в ту же секунду граф схватил меня здоровой рукой за локоть и развернул к себе.
— Твои верные действия дороже любых благодарностей, — сказал он, приближая ко мне распухшие губы, окончательно лишившие его лицо притягательности. Только от него не хотелось отвернуться, как недавно от красавца Клифа. — Идёт высокая волна. Сумей устоять перед стихией. Напряги все силы.
Его рука продолжала удерживать мою.
— С вашей помощью? — скосила я глаза на его сомкнутые пальцы.
— Нет, сама, — сказал он скрипучим то ли от боли, то ли злости голосом. — Я достаточно побился за тебя сегодня. Вы с Лораном слишком дорогой ценой мне обходитесь, не находишь?
И граф потряс перед моим носом сломанным пальцем.
— Но ведь рука срастётся? — заволновалась я.
— Надеюсь, а то останется вечной памятью о тебе, а я в среду хочу забыть о твоём существовании. И забуду, когда в аэропорту ты повернёшь ключик в замке моего гроба.
— Вы верите в победу?
— Я верю в тебя. Я не сумел справиться с Клифом, — и тут же добавил со смехом. — Я же не учился у японцев искусству карате.
Граф отпустил мою руку, и я с ужасом уставилась на белый барашек волны. Теперь я начала ощущать холод, который пробудил во мне страх ожидания. И вот волна накрыла меня с головой, зашумела в ушах, но не отхлынула, как должна была, а осталась висеть над головой. Я принялась судорожно махать руками, пытаясь остановить падение, а когда уперлась в острый песок дна, поняла, что меня придавило телом графа. Мы оба барахтались под водой, но если ему это ничем не грозило, то я уже ощущала странные побулькивания в груди, потому что машинально открывала рот в поисках воздуха. Вода тащила меня в сторону, но не могла высвободить из-под ноги графа. В шумящей голове успела вспыхнуть сцена в бассейне — неужели он вновь меня топит?!
