— Нестыковка? — Губы Клифа чуть дрогнули. — Я просто не желал говорить тебе заранее про Габриэля. Если бы я сказал, что отремонтировал ему машину, ты могла начать задавать вопросы, которые бы всё испортили… Ты была не готова ко всему этому, и я боялся даже чуть-чуть потревожить тебя…
И вдруг он почти закричал:
— Спроси ещё про ту визитку! Я проклинаю себя, что дал её тебе. Но временами я переставал себя контролировать и делал то, что требовал от меня Лоран. Он мог залезть в голову и начать нажимать только известные ему рычажки, и мной постоянно владел страх, что он посмеет зайти дальше… Не считай меня гомофобом, но лично у меня никогда не возникало желания попробовать, а от Лорана меня просто воротит — несмотря на его смазливость и ум, в нём чувствуется чудовище. Я подсознательно всегда боялся его и возможно потому попытался сделать союзником. Не смотри на меня так, будто я ничем не лучше его… Можешь не верить, но ты моя вторая женщина в полном смысле этого слова.
— Зачем ты опять мне врёшь?
— Сказал же, что не поверишь! Но это и не важно… Свобода в любви для меня всегда заключалось в выборе партнёра, с которым хорошо, а не того, кого одобрит общество. Джанет не имела никаких шансов понравиться моим родителям. Они даже внука не видели. Комнату, из которой мы ушли, они создали, чтобы я вернулся из Фриско без неё, но смысл всей моей жизни сосредоточился в Джанет. Без неё я не смог бы жить, и без Фриско.
— А теперь?
— Теперь меня не существует вне тебя и…
Клиф сделал паузу, за которую я постаралась заставить себя ни о чём не подумать, приписывая всё сказанное им лишь очередной психологической атаке на моё расшатанное графом сознание.
— Нет, — сказал Клиф, и я вздрогнула, посчитав это ответом на мою внутреннюю борьбу, но он продолжил тихо: — Города для меня давно не существует… Недавно умер от рака наш барабанщик. Басист перебрался в Неваду, продав здесь дом, чтобы было на что жить на пенсии… Из байкеров почти не осталось никого знакомого. Время безжалостно, и я чувствую его бремя. Надеюсь, что научусь когда-нибудь считать дни только, когда есть верёвка.
Я заметила, что он совершенно не смотрел на дорогу, пока говорил со мной, прямо так же неестественно, как в фильмах. Хотя чему удивляться — в его поведении должно же всё-таки проявиться что-то нечеловеческое, чтобы напомнить мне, с кем рядом я нахожусь. Я балансировала на тонкой верёвочке реальности и могла в любую секунду сорваться в чёрную бездну его глаз, чтобы навсегда слиться с тенью Джанет, став для Клифа новым смыслом бытия. Я вдруг явственно, без всякого фоторобота, увидела за рулём старика. Ссохшегося, сгорбленного, с тонкими сероватыми волосами, с потухшими глазами. Будто сотканного из пепла, который можно было разметать лёгким вздохом сожаления. Сердце сжалось от жалости, но в последней вспышке разума я поняла, что самые глупые самопожертвования происходят из жалости, которая намного сильнее любви. Мои руки сами потянулись, чтобы прижать к груди этот ходячий скелет, но вдруг я почувствовала горький запах золы и закашлялась, и этот сильный приступ удушья спас меня тогда от рокового объятия.
Клиф съехал на обочину и с силой ударил меня по спине, будто вымещал злость за сорвавшееся порабощение. Или вовсе не сильно, ведь его нечеловеческую силу я увидела на пляже. Или граф всё же поддался ему, но зачем? Чтобы выиграть время? Чтобы Клиф списал его со счетов, дав возможность спокойно подготовиться к битве? Лоран сказал, что все мы очень удивимся сегодня, а я уже приноровилась взвешивать на аптечных весах любое слово вампира.
— Тебе нужно воды? Я сбегаю на заправку.
Сколько заботы в глазах и голосе, и сколько сил мне потребуется, чтобы отстоять себя!
— Нет, — я мотнула головой, продолжая осторожно покашливать в кулак. — Поехали, а то опоздаем…
— Никуда мы не опоздаем, это же пау-вау, а нам нужно совсем другое…
— Другое?
Кашель резко прошёл, и я непонимающе уставилась перед собой: мы ехали к колледжу.
— Нас не особо интересуют живые индейцы, тебе так не кажется?
Я кивнула, и то правда. На прошлогоднем празднике я лишь мельком увидела Габриэля. Они ушли куда-то, потому что после закрытия ярмарки я не встретила никого из вампиров.
Мы припозднились. Ремесленники уже почти свернули свои лавочки, потому что при свете фонарей было достаточно тяжело рассмотреть их поделки. Да и зрители подустали и сейчас больше интересовались танцами, которые индейцы завели вокруг костра. Это пау-вау оставалось для меня загадкой. Священная земля калифорнийцев отчего-то привлекала индейцев с восточного побережья. Здесь странные разряженные в петушиные перья люди танцевали какие-то странные танцы, больше подстать африканцам, чем краснокожим. Барабаны тоже были большие и гулкие, а наши местные племена вообще не знали, что это такое. Вся эта свистопляска представляла собой индейский поп-арт хотя бы в моих глазах, которые, впрочем, сейчас искали в толпе французов и Габриэля. Но не находили никого, даже исчезнувшего куда-то Клифа.
— Ты здесь? Я тебя не видела!
