Вечерний воздух был до безобразия душен и тяжёл, и я по глупости позволила себе после кинотеатра охлаждённый кофе, который запрятал сон в самый дальний закоулок мозга, выпустив на волю опасные мысли о том, что в мировой традиции пятница неспроста считается несчастливым днём. В этот день Бог выгнал Адама и Еву из рая, разрушился храм Соломона и был распят Христос, хотя в античной культуре пятницу считали днём любви, а в фольклорной традиции она стала самым удачным днём для встречи с нечистью.
Я подскочила от звонка будильника и потянулась к телефону, чтобы выключить сигнал. За этот год я совершенно перестала следить за календарём, потому что в моей жизни исчезло понятие будней и выходных. И вот сейчас я поняла, что сегодня не просто пятница, но ещё и тринадцатое число. Нет, я совершенно не суеверна, хотя понимаю, что раз существуют вампиры, то могут существовать и оборотни, и русалки, и черти — последним, впрочем, до нас, людей, нет дела, потому что мы и так прекрасно портим себе жизнь собственными руками, а нечисть до нас доберётся в любой день, если пожелает. Просто я вспомнила, что значит число тринадцать в египетской мифологии, и потому осталась сидеть на кровати, завернувшись в простынь, словно та могла защитить меня от убийственных мыслей.
Египтяне делили жизнь, как день и ночь, на двенадцать циклов, и тринадцатым как раз была смерть. Однако для древних жителей долины Нила смерть не считалась разложением, а наоборот виделась возрождением к новой жизни, потому что земная жизнь — всего лишь мгновение, а загробная — вечность. Нет, надо отогнать подобные мысли горячим душем и перестать проецировать на себя весь мировой фольклор. Хватает того, что моим возрождением занимается Лоран. Ну какое дело графу дю Сенгу может быть до очередной служанки сына, которых у того за несколько веков перебывало сотни.
Струи горячей воды охладили мысли, когда те готовы были взорвать мне голову. Я провела рукой по запотевшему зеркалу и взглянула на краснокожее отражение. Вот именно — я передам графа сыну и примусь за обещанный Клифу рассказ, в основу которого собиралась положить древнюю индейскую легенду. По дороге в аэропорт я сумею мысленно перенестись из страны пирамид обратно на землю койота и орла. И писать стану по-английски, потому что если кому-то и есть дело до моей писанины, то только Клифу, а если Лоран вдруг вспомнит про рассказ, я переведу написанное на русский.
Эта легенда попалась мне совершенно случайно, когда я перерывала документы девятнадцатого века для университетского проекта о культуре индейцев. Во времена, когда нога человека ещё не ступила на землю Калифорнии, безраздельно властвовали две стихии — добро и зло. Они вели бесконечные войны, и однажды добрый дух одолел злого. В то время вся земля, за исключением двух островов, была покрыта водой. На одном из них жил Койот, единственное живое существо в здешних землях. Однажды, подплывая к острову, он увидел плывущее по воде перо, и очень удивился. Внезапно из-за горы появился орел, и отныне они стали жить в полном согласии друг с другом, совершая частые прогулки от одного острова к другому. Койот плыл, Орел летел рядом. И вот настал день, когда, держа совет, они решили создать индейцев. И когда те были созданы, воды отступили, и показалась сухая земля… Потому до сих пор наши края называют землёй койота и орла.
Тогда я уже встречалась с Клифом и, зная его любовь к индейской культуре, спросила пояснить для меня современные названия, приведённые в документах. В тот же вечер мы отправились на прогулку в парк, где по верованиям местных индейцев как раз зародилась жизнь. Никогда не забуду невероятный трепет, который охватил меня, когда мы стояли в темноте на высокой горе и смотрели на простирающиеся у подножия городские огни, похожие на мириады ночных светлячков. Мне захотелось прийти сюда днём, но Клиф вновь сослался на жуткую занятость, и я принялась гнать от себя не дававшую покоя мысль. Он не желает тратить на меня свободное дневное время, потому как, кроме секса, ему от меня в действительности ничего не нужно. После той ночи я решила полностью закрыть от него сердце, чтобы потом не было мучительно больно расставаться, и действительно не влюбилась. Сейчас его власть надо мной не больше обычной власти вампира над смертной. Ничего личного.
