Сердце поднялось к самому горлу и перекрыло дыхание. Я ждала совсем другого графа. Этот никакими судьбами не мог приходиться Лорану отцом. Не только в лицах не наблюдалось сходства, но и возрастом парижанин был не многим старше предполагаемого сына. Если убрать из-под глаз жуткие фиолетовые круги, ему с натяжкой дашь тридцать пять. Как же сразу я не догадалась, что отцами вампиры называют своих создателей! Мои руки продолжали утюжить гранит, и я не могла их остановить, пока одна не оказалась в ледяном плену. Поцелуй графа был поцелуем вежливости, холодным и лёгким.
— Enchanté, Mademoiselle.
Я не сумела подавить вздох разочарования, когда парижанин отпускал мою руку и отошёл к шкафчику со встроенной решёткой для хранения вина — он всунул в ячейку закупоренную бутылку и вопросительно посмотрел на меня, крутя в руке пустую.
— Поставьте, пожалуйста, на столешницу, — едва слышно выдавила я из себя абсолютно севшим голосом. — Я всё сама уберу.
Стекло звякнуло о гранит и отдалось в моих ушах звоном тысячи колокольчиков. Ужас, я чувствовала непреодолимое желание бросится незнакомцу на шею. Именно так описывают встречу с вампиром в любовных романах. Полное отключения всех контактов с мозгом… Только мокрые ноги намертво приклеились к полу. Нет, нет, нет! Кажется, я даже замотала головой. Лоран открылся мне на территории Стэнфордского университета подле роденовских врат ада. Сейчас, если я сделаю хоть шаг в сторону графа дю Сенга, я затворю врата изнутри, навсегда… Замок, ключ, Лоран!
— Я сейчас дам вам ключ, — чуть ли не по слогам выдавливала я из себя английские слова, сообразив, что вопрос был произнесён парижанином уже по-английски. Иначе я бы ни черта не поняла.
Только граф заслонял заветный шкафчик. Я шла прямо к нему, стараясь не поднимать глаз выше идеально-отутюженной белой рубашки.
— Вы позволите?
Следовало дождаться, когда он отойдёт, и только тогда приблизиться к предательскому шкафчику, но я не могла остановиться и коснулась обнажённой рукой шёлковой ткани рукава рубахи графа. Парижанин не шелохнулся, и я тоже замерла с вытянутой рукой, не смея прервать соприкосновение. Наверное, это не продлилось больше мгновение. Извинившись, граф вежливо отступил в сторону. Его забавляла моя растерянность. «Дура, — злилась я на себя. — Китти, он играет с тобой, словно с котёнком. Меня зовут Кэтрин, Кэтрин…»
— Имя Кэтрин совсем не подходит тебе.
Я чуть не выронила ключи, которые успела достать из шкафчика, так близко прозвучал голос вампира. Зачем только я подумала про котёнка. Теперь бы собраться и протянуть ему ключи.
— Положи их на стол, — усмехнулся вампир. — Тебе ведь не нравится, когда американцы обращаются к тебе Катья…
Когда я наконец обернулась, граф всё так же опирался на кухонный островок. Он не приближался ко мне, просто говорил очень громко, не боясь потревожить сон Лорана.
— Раньше полуночи он всё равно не проснётся, — ответил на мои мысли граф. — Это серьёзнее, чем ты можешь себе представить. Иначе меня бы здесь не было. Ты можешь не спрашивать о причинах его болезни, я не раскрываю чужих секретов. Лорану решать, что именно ты достойна узнать.
Я кивнула, мысленно поблагодарив графа за использование слова «достойна». Мне только что достаточно вежливо, совсем по-французски, указали на моё место. Однако в сложившейся ситуации моё место меня более чем устраивало, а вот больше трёх часов в обществе парижского гостя — нет. Только гость продолжал улыбаться, а я под его взглядом — чувствовать озноб.
— Я прикрою окна, — сказал граф. — А ты высуши наконец волосы и возвращайся ко мне.
Парижанин растянул последний звук на французский манер, и я понадеялась, что он не заложил во фразу этой интонаций иной смысл. Возвращаться к нему не входило в мои планы. Я поспешила в спальню, пожалев, что на дверях отсутствуют замки, хотя какие засовы способны остановить вампира? Сердце бешено колотилось, и я чуть не отпрянула от зеркала, увидев свой бешеный, совершенно пьяный взгляд, и ещё… Мой шарф был полностью размотан и свободно лежал на плечах, выставляя на обозрение самую лакомую часть шеи. Я не сумела вспомнить, когда развязала шарф. И если это сделали пальцы графа, то что удержало его от укуса, и как теперь появиться в гостиной без трясущихся коленок?
Дождаться бы пробуждения Лорана здесь! Но граф не поймёт трёхчасового промедления. Клиф, он собирался в гости. Уже темно, так где же этот чёртов байкер! Я бросилась к тумбочке, но телефон остался на кухне. Пришлось шмыгнуть носом, но не от слёз, а холода. Если графа так заботит моё завтрашнее состояние, то, быть может, у него нет и в мыслях кусаться?
