— Да… — саркастически протянул вампир. — Даже у греческих рабынь волосы были длиннее.
Он усмехнулся так, будто самолично осматривал рабовладельческий рынок пару тысяч лет назад, и я вновь не сумела сдержаться, хоть и закусила губу.
— Я отращивала волосы до длины, принятой у хиппи! — зло выкрикнула я, но всё же благоразумно не дёрнулась от графа, иначе оставила бы несчастную косу в его цепких руках.
— И то верно, ведь до русской красавицы тебе всё равно не дорастить! — Длинные пальцы отпустили волосы и небрежно скользнули вниз по позвоночнику, имитируя длину желаемой косы. — Да и девичий наряд на тебе уже не смотрится…
Кремового цвета рубаха с расшитыми красными нитями рукавами и подолом, красная юбка, жилетка и белый передник. Его завязки я затянула особо тугим узлом — в старину пояс служил оберегом от всяких тёмных чар.
— Где вторая лента? Чтобы повязать на лоб.
Она болталась на поясе передника, и граф вытащил её раньше, чем я открыла рот, и будто ненароком расправил на бедре складки юбки. Зачем он вновь принялся изучать контуры моего тела? Стоять подле него в одежде оказалось так же неспокойно, как и голой. Толстая ткань не спасала от холода. Но я предпочитала дрожать, чем гореть в огне запретной страсти. Когда человек начинает ощущать несуществующее тепло вампира, он окончательно перестаёт мыслить самостоятельно.
— Увы, на девушку из Могилевской губернии второй половины девятнадцатого века ты тоже не тянешь.
Граф затянул узел на моей налобной повязке и убрал руки. Я удивлённо уставилась в его отражение в зеркале.
— Откуда вы знаете…
— Из твоей головы, — не дал мне закончить вопрос вампир и, присев на край кровати, продолжил с усмешкой рассматривать мою спину и заодно отражение побелевшего лица. — Откуда мне ещё знать про ваши народные костюмы? Даже Лоран в этом не разбирается… И всё же, чем тебе приглянулся девичий наряд? Ностальгия по невинности? После двадцати его не смели носить даже такие, как ты… Чем тебя не устроил костюм замужней женщины? В твои двадцать четыре давно следовало стать послушной женой и заботливой матерью, а не тем, чем ты являешься на сегодняшний день…
— Ваше Сиятельство, сейчас двадцать первый век…
— И что? Женщины не изменились. Иначе зачем ты выбрала такую значимую обережную вышивку, а? Гармония мужского и женского начал, того, чего не хватает тебе на самом деле… Эта гармония, Катья, достигается лишь в браке, когда женщина выполняет отведённую ей природой функцию. Глянь на ромб в вышивке — это ведь засеянное поле, символизирующее землю и материнство, а по сторонам деформированные крады, они олицетворяют живой огонь, то есть мужскую суть… Или тебе больше по душе иная трактовка — деформированные срубы — защита, созданная человеком, то есть символ разума. Но эта ваша женская уверенность в способности мыслить самостоятельно слишком уж ненадежно питает феминизм… Хватит смотреть на себя во все глаза, это моя задача смотреть на тебя!
Я не видела ни графа, ни собственного отражения. Передо мной шумело поле красных маков. Или это было кровавое море…
— Дега любил писать женщин перед зеркалом, а я лично не люблю отражений, они всегда искажают оригинал, — продолжал доноситься до меня откуда-то издалека монотонный голос графа. — К тому же, крестьянки не вертелись перед зеркалом и не примеряли шляпки… Пойдём в кабинет. Ты так и представляешься мне в высокой траве с васильками…
— Почему с васильками? — спросила я и чуть не добавила про маки.
— Не знаю. Васильки — первое, что пришло на ум… Ну не с ирисами же тебя рисовать. Ты не шарфик! Мне не по душе ваш искусственный калифорнийский пейзаж, да и что делать в нём русской крестьянке? Васильковое поле — обычный фон для русских сцен, или я ошибаюсь?
Это выпад? Приглашение к словесной дуэли? Нет, Ваше Сиятельство, я не дам вам лишнюю возможность унизить меня едким замечанием про незнание традиций русской живописной школы.
— Зачем вы заставили меня надеть всё это? — я продолжала разговаривать с отражением. Граф даже не попытался подняться с кровати.
— Пытаюсь походить на великого Дега. Он гордился, что его таинственная незнакомка на самом деле была княжной Волконской, а мне вдруг захотелось иметь в своём багаже русскую крестьянку… Кто бы мог подумать, что найду я её в Калифорнии! Ну право же, Катья, если бы я нарядил тебя в то кремовое платье, которое ты зачем-то купила, это был бы китч. Ты слишком проста для него… К тому же, оно лишь слабое подражание наполеоновской эпохе, а этот наряд можно в музей сдавать как реплику. Вот смотрю на тебя и кажется, что время потекло вспять. Крестьянка из тебя получилась великолепная. Если только не смотреть на спину и не знать, что вместо знаменитой русской косы, там огрызок щенячьего хвоста. Для чего стремиться стать тем, кем ты не являешься, а, американка Кэтрин?
Я закусила губу. Час с вами переплюнет все мамины борщи вместе взятые!
