Я даже не вздрогнула. Пальцы разжались сами, и плед мягко скользнул вниз по обнажённой груди к животу, на котором складками собралось всё ещё влажное полотенце. Быстро натянув плед обратно под горло, я медленно повернула голову. Граф сидел почти вплотную ко мне, в изголовье кровати, с согнутыми ногами, на которых лежала раскрытая книга. Несмотря на то, что у меня от ужаса рябило в глазах, я сумела прочесть название — «Гроздья Гнева». Предыдущие хозяева оставили в доме не только мебель, но и книги в библиотеке — в основном американских авторов, что и следовало ожидать — Стейнбек, Воннегут, Твен, Лондон…
— Хотите посмотреть Салинас, где творил Джон Стейнбек? — спросила я едва различимым шёпотом, стараясь не думать про цирк. — Или съездить в Верджинию-Сити, где работал журналистом Самюэль Клеменс?
Парижанин отрицательно мотнул головой и отложил закрытую книгу на подушку, где только что лежала моя голова. Я сжала губы, понимая, что не хочу объяснять графу, что делаю в его постели.
— Я предпочитаю читать их книги. Памятные камни меня не интересуют. И я уже сказал, что ты не обязана меня развлекать. Если бы я случайно не нашёл тебя в своей постели, то даже не пожелал бы тебе доброго вечера. Я не привык навязывать людям своё общество, в особенности дамам. В особенности таким дамам.
Я проглотила сырный ком, который до сих пор отравлял организм напоминанием об ужасной мексиканской еде, и попыталась двинуть ногой, чтобы слезть с кровати, но не смогла пошевелиться, как и в то злополучное утро, когда граф рисовал меня спящей. Неужели он хочет, чтобы я озвучила свой проступок?
— Благодарю за заботу о моем гардеробе.
По лицу графа скользнула прежняя противная кошачья усмешка, и я только тогда обратила внимание на то, во что он одет. С размерами я не прогадала… Но только с размерами.
— Это Лоран сказал мне купить вам шорты, — я понимала бесполезность слов, но продолжала шептать их: — Я понимаю, что эти вещи на вас ужасны. И вы не были обязаны демонстрировать это наглядно.
— Да неужели? — глаза графа сделались ледяными. — А мне очень удобно в шортах. Чувствую себя раскрепощённым американцем. Почему ты не подумала про автозагар?
— Зачем вы издеваетесь надо мной? — Глаза оставались сухими, хотя слёзы обиды душили меня. — Я сделала то, что приказал хозяин. Я не смею ослушаться Лорана. И… Отпустите меня, пожалуйста, я хочу одеться. Вы же не просто так прикрыли меня пледом!
Шёпот сорвался на крик, и я прикрыла глаза — серые глаза засияли слишком близко, хотя я не заметила, когда граф подвинулся. Так близко я видела их во сне…
— Ты могла замёрзнуть, — проговорил он ровно. — Надо было снять мокрое полотенце, но я побоялся бередить твою и так буйную фантазию.
— Это был кошмар, — процедила я сквозь плотно стиснутые зубы, радуясь возвращающейся лёгкости ног.
Я отбросила в сторону плед, быстро натянула на грудь полотенце и соскочила с кровати.
— Если вас не затруднит, закройте дверь в ванную на замок изнутри.
— Затруднит, — холодно ответил граф. — Ты стоишь подле двери. Поверни ключ и выйди через коридор. Клиф ещё не пришёл, хотя, сомневаюсь, что он увидит что-то новое.
Это был удар хлыстом, и я рванулась с места, как подстёгнутая на бегах лошадь, позабыв про замок на двери ванной комнаты. Мысли про соблазнения графа я точно оставила во дворе Сони, и он первый, кто должен был это знать. Это надо ж было перепутать двери! Я стала рыться в шкафу в поисках самой длинной юбки, и в итоге нашла: синий верх на сборках и коричневый низ с какими-то цветочными орнаментами. Волосы остались влажными, потому я сумела кое-как пригладить их пальцами, но о возвращении в ванную комнату не было и речи. Я с радостью осталась бы в своей комнате, но желудок свело голодным спазмом, и мне до безумия захотелось отведать клубники со сливками.
Кухня была пуста. И я поверила в возможность секундного счастья — холодного, сладкого и ароматного. Однако только облизала пальцы от сливок, как подскочила от звонкого «Добрый вечер, Кэтрин». Взгляд на часы — половина девятого! Ничего себе! Я не успела обернуться, потому что Лоран заговорил по-французски. Граф ответил, и между ними завязался разговор. Теперь можно и не оборачиваться, но клубнику придётся есть стоя, прямо у раковины. Только первая же клубничина застряла в горле. Лоран не ушёл с кухни, как я думала. Он всё время стоял за моей спиной, и сейчас его ледяные руки легли мне на плечи.
— Клубника не влияет на вкус крови, — прошептал Лоран в самое ухо. — Это всё выдумки людей. Зря ты с ним играешь, зря…
Я не могла выплюнуть клубничину при Лоране, но он не собирался уходить, только сильнее сжимал мне плечи, причиняя уже ощутимую боль, первую боль…
— И марихуана была лишней. Я эту гадость до сих пор чувствую. Что же мне теперь делать? Может, в бассейн тебя швырнуть? Или хлорка не в силах перебить сладкий дурман счастья?
— Не надо меня никуда швырять, — я и на секунду не поверила угрозам хозяина, да и хватка железных пальцев ослабла, а издёвку я точно заслужила. — Я просто уйду. Могу даже уехать из дома. Прости меня. Я больше не буду.
