Я замолчала, продолжая крутить на пальце ловушку для снов. Я смотрела на неё, но видела перед собой лицо Клифа.
— Как ты красиво рассказываешь. Может, тебе рассказы для детей писать?
Я вздрогнула и сильнее раскрутила на пальце индейский сувенир.
— У меня просто память хорошая, как и у моего бывшего. Это его знакомый индеец умеет красиво рассказывать, а Клиф лишь пересказывает да переигрывает.
— А ты видела живого индейца? — оживилась Соня, а я зло усмехнулась:
— Ну не совсем живого… Они же вымерли как динозавры, только не из-за льда, а виски. Тех, кого не пристрелили, американцы нагло споили, нам так прямо и говорила учительница по антропологии. В Калифорнии, кстати, не осталось чистокровных индейцев, у всех мексиканская кровь присутствует. Кстати, тут неподалёку неплохой магазин с индейскими побрякушками. Дорого, но красиво…. А в воскресенье в колледже, где фермерский рынок, будет их собрание — пау-вау называется. Вот и увидишь живых индейцев. Детей приводи — красиво, они перья цепляют, в барабаны бьют… Ну это так, типа ритуальные танцы, типа у них тут священная земля, на которой правительство разрешает раз в год совершать ритуал. Ну это так, для антуража, а вообще они просто безделушками торгуют, вернисаж такой… Сходи, не пожалеешь, только много налички с собой не бери, не сможешь остановиться. Хочется всё скупить. И не задерживайся до темноты. Даже в наших краях бывает неспокойно.
Я повесила дримкэтчер обратно на крючок, расплатилась с Соней и ушла, хотя тело требовало остаться в горизонтальном положении на мягком диване. Но я не могла позволить себе такую роскошь. Солнце безжалостно ползло на запад, и не было у меня в наличии никакой заботливой матери-паучихи, которая поймала бы светило в сеть и запретила ночи опускаться в Кремниевую долину.
========== Глава 17 ==========
В состоянии полудрёмы я доехала до торгового центра и, когда увидела, как криво припарковала машину, обрадовалась, что не выехала на скоростную трассу. Поднималась я по лестнице медленно, считая каждую ступеньку, и молилась, чтобы через час вернуться к машине с лучшей координацией. Если пьяной доводилось водить не раз, то под травой я села за руль впервые. Марихуана никогда не действовала на меня подобным образом. Сознание ускользало, в ушах звенело, но по натянутым уголкам губ я понимала, что улыбаюсь окружающему миру на этот раз не наигранно, а от всей своей потрескавшейся души. Лестница показалась бесконечной, и когда наконец я добралась до ресторанного уголка в торговом центре, то почти без чувств рухнула на стул.
Запахи вызывали тошноту. Однако я понимала, что еда сейчас может стать самым простым и чудодейственным лекарством. Я устало поднялась со стула и мелкими шажками направилась к стойке, чтобы заказать буритто. Суши-бар, к несчастью, находился в противоположном конце торгового центра, а делать лишние телодвижения в моем состоянии было затруднительно. Язык тоже отказывался слушаться, и я, как немая, ткнула в карту меню и стала ждать заказа, привалившись к стене рядом с кассой.
Я старалась не закрывать глаз, чтобы никто не озаботился моим самочувствием. Как нашкодившему подростку, мне казалось, что все всё обо мне знают. Когда мимо прошёл охранник, я постаралась закусить губу, но рот назло посмеялись надо мной по-детски громким смехом. К счастью, уже наступал вечер, и торговый центр гудел, как встревоженный улей, и никто не заметил жужжания весёлой пчёлки. Я тихо давилась буритто и фыркала от ударивших в нос пузырьков колы. Грызла конец трубочки, словно ногти, и даже чувствуя на губах привкус пластика, не могла остановиться. Плавленный сыр лип к зубам, а разваренная фасоль камнепадом катилась в желудок, заставляя его подпрыгивать баскетбольным мячиком. Я старалась победить газировкой икоту, но силы были неравны, и мне пришлось выкинуть недоеденный буритто в мусорку, а затем долго простоять у фонтанчика с питьевой водой.
Голова перестала кружиться, но на смену пришла пьяная лёгкость в мозгах. Я проклинала себя за то, что явилась за покупками, о которых меня на самом деле никто не просил, но тело не слышало слабых возмущений мозга, и ноги сам вынесли меня к дверям магазина. Мысли возбужденно кружились вокруг достоинств и минусов фасонов, а руки безжалостно пробовали наощупь ткань. Наверное, у меня выросли обещанные Лораном крылышки феи от одной лишь мысли, что к ночи я сниму с графа европейский костюм.
