Ночная книга полностью

Конечно, не забыл он и приказавшего ему сделать это фараона Джосера, которого похоронили в пирамиде. Имхотеп устроил там коридоры и потайные комнаты, недоступные ворам, ложные проходы и тупики, а потом опустил гроб из тяжелого золота с фараоном внутри. А чтобы опустить его, наполнил песком помещение, где должен был стоять гроб, и проходы к нему, а когда пробил час песку вытечь, встал на предназначенное ему место и сам гроб. Не забыл также Имхотеп построить фараону звездную барку из камня и обеспечить Ему возможность смотреть на небо через маленький проход, направленный точно в сторону звезды Сириус, чтобы фараон видел свой путь. Никогда он не думал, что то отверстие, устроенное перед глазами фараона, нужно для того, чтобы мы смогли увидеть Его после смерти. Оно нужно только для того, чтобы Он мог увидеть свою посмертную стезю. И не забыл снабдить свою пирамиду гладкой кожей, словно она живое существо, так что она сияет в пустыне, как сияет и по сей день молитва Имхотепа, который преуспел в этом деле.

Ганс Кирхгассер родился в Лейпциге в 1970 году, высшее образование по специальностям промышленный дизайн и маркетинг получил в Берлине и Гейдельберге. Благодаря своему бизнесу много ездил по Европе, особенно Восточной. В частности, побывал и в Белграде. Именно там происходит действие публикуемого здесь рассказа, причем в одном из персонажей можно узнать самого Кирхгассера. Он увлекался нумизматикой и с особым вниманием изучал монеты времен римской императрицы Этрусциллы. Не исключено, что деловой визит в Белград был лишь поводом для того, чтобы побольше узнать там о монетах интересовавшего его периода. Его сборники рассказов иллюстрировал Квинт Бухгольц. Это, в частности, «Полет на месте», «Амалия и скот». Его книги выходили в издательствах «Карл Ганзер ферлаг» и «Дойче ташенбух ферлаг». Известный немецкий философ и критик Ганс Роберт Яус написал статью о его творчестве. Кирхгассер в 2006 году умер от загадочной болезни, заразившись через старинные монеты, которые изучал.

Госпожа Шютц, а она представлялась именно этим вымышленным именем, каждую пятницу появлялась в смотревшем на реку отеле, где она останавливалась на четвертом этаже, в номере 428. Она всегда приносила с собой только что купленный цветок в горшке. Это всегда был рододендрон. Поднималась в свою комнату, ставила только что купленный горшок с растением на стол возле окна и бросала взгляд на величественный вид, открывавшийся отсюда. Через слегка тонированную стеклянную поверхность было видно все – от башни соборной церкви с часами, красиво освещенной по вечерам, до моста, называвшегося Газель, который всегда был заполнен разноцветными движущимися машинами. Реку видно не было, ее закрывали прибрежные деревья, отчего казалось, что суда плывут через лес. Потом госпожа Шютц садилась в одно из двух стоявших в комнате кресел и принималась ждать. Ждала она мужчину в белом костюме. Это ожидание было, несомненно, лучшими минутами ее жизни…

Когда он наконец появлялся, в полотняных туфлях с кожаными носками и задниками, в светлом плаще, в белого цвета широкополой соломенной шляпе, она забывала, что живет на пыльной городской улице, пахнущей плевками, что у нее муж, от которого всегда воняет лекарствами и, из-за плохого пищеварения, позавчерашним обедом. Она забывала, что муж смотрит на нее с мутной задумчивостью слегка остекленевшими глазами. Что он наблюдает за ней какими-то чужими взглядами и уверен, что по пятницам она навещает свою мать, госпожу Меланию, которая живет на улице Святого Савы.