Кто еще был на вечеринке, Минни не запомнила, равно как и что пытался сказать ей Слагхорн. Она отвлекалась, рассеянно отвечала ему и тут же оборачивалась к Тому, торопясь продолжить разговор. За этот вечер они, кажется, успели обсудить все на свете — от новинок трансфигурации до детских книжек и того, кто какое мороженое любит. Когда вечеринка закончилась, Том пошел провожать Минерву на факультет, но это было слишком близко, а они никак не могли закончить беседу. Так что шли по коридору все медленнее, пока, наконец, не остановились в нише у окна, почти рядом с портретом Толстой Дамы. Факел здесь не горел, и нишу затапливала тень; за окном висели колючие сентябрьские звезды.
Том спросил:
— Ты ничего не ела весь вечер. Хочешь конфету?
— Хочу.
Он протянул ей леденец.
— Откуда у тебя?
— Я всегда ношу конфеты в карманах. Не могу без них обходиться, потому что они держат меня на земле... Я ведь на самом деле раньше жил среди звезд, ты не знала?
— Нет, — ответила она, улыбаясь. — И где же ты там жил, интересно?
— Недалеко от Млечного пути, за созвездием Гончих Псов, от булочной направо, дом 134-б, — совершенно серьезно ответил Том. — Но однажды утром я вышел вытряхнуть половичок, а тут мимо пролетала комета. Я хотел покататься, вскочил на нее, а она перепугалась и рванула так быстро, что я никак не успевал спрыгнуть. Фьють! — и мы уже за сотни световых лет от моего дома. Я избавился от кометы в районе созвездия Змееносца и стал искать полисмена, чтобы спросить дорогу обратно...
Минерва так смеялась, что даже забыла про леденец.
— На небе есть полисмены?
— Когда как, — ответил Том. — Они встречаются, когда не нужны. Например, если ты стреляешь из рогатки по белым карликам. Вот тут-то они выскакивают из-за ближайшей туманности, хватают тебя за ухо и требуют заплатить штраф. Но когда в них вправду есть необходимость — тогда ни одного полисмена точно не будет в поле зрения. Того, который патрулировал созвездие Змееносца, я искал, наверное, пару тысяч лет, а он все это время прохлаждался в пабе — якобы у него был обеденный перерыв. А когда я, наконец, его нашел, он сказал, что сам здесь новенький и ничего толком не знает, но, кажется, нужно идти налево, потом направо, потом опять налево. Зря я его послушал, потому что в итоге совсем заблудился на задворках галактики и вот — очутился здесь. Хотя тут даже неплохо, мне нравится. Правда, иногда тянет обратно — потому-то и нужны леденцы, чтобы не улететь.
— А если тебе надоест на Земле?
— Просто перестану есть сладкое, и через две недели меня здесь не будет, — ответил он, пожав плечами. — Ну как, тебе понравилась моя история?
— Да, очень.
— А леденец?
— И леденец.
— Тогда выходи за меня замуж.
— Что?!
Она подумала было, что это продолжение игры, но Том смотрел на нее выжидательно и без улыбки.
— У вас в созвездии Змееносца всегда делают предложение на второй день знакомства? — попыталась она перевести все в шутку.
— На Млечном пути, — поправил Том серьезно. — Нет, не всегда. Бывает, что на третий. Ну, так ты согласна?
— Я подумаю, — пообещала она, смеясь. — В конце концов, у меня ведь есть еще целый день, правда?
— Хорошо, — Том кивнул. — Я тогда завтра еще приду?
— Как хочешь, — ответила она.
На факультет Минерва вернулась в приподнятом настроении — было весело, и слегка кружилась голова, как от шампанского. Конечно, она не собиралась продолжать знакомство — Том был забавный, но какой-то уж слишком странный... Однако на следующий день, на переменке между уроками, она все же подсела к Моуди:
— Слушай, Аласдейр...
Ему всегда нравилось, когда его имя произносят по-шотландски.
— Ты ведь бываешь на Слизерине?
— Да, а что?
— Знаешь такого Тома Риддла?
— Кто ж его не знает... А зачем тебе?
Она отчего-то смутилась.
— Просто так. Я разговаривала с ним вчера на вечеринке у Слагхорна, вот и хочу узнать, что он из себя представляет.
