— Ты просто манипулируешь реакцией моего тела, — её голос дрогнул. — Но это не значит, что мне это нужно. Ты не можешь контролировать мои мысли или моё сердце.
Его рука замерла. Он сжал челюсти:
— Тебя так чертовски беспокоит твоё сердце? Оставь это. Мне нужно только твоё тело. Я не буду нежным. И когда я закончу, ты сможешь забрать своё тело обратно и уйти с нетронутым сердцем.
Он мог взять всё, что хотел. И для него это не будет значить ровным счётом ничего. Да и не должно. Но его слова сносили ей крышу еще сильнее, чем прикосновения. Дрожь в ногах грозилась выдать её с головой. Лола попыталась оттолкнуть его, но он перехватил её запястье свободной рукой и завёл за голову.
— Это то, чего ты хочешь? — спросил он. — Чтобы я взял тебя против твоей воли? Тогда никто не должен знать о твоих фантазиях. Это грязно. И плохо. И я тоже хочу этого. С той самой ночи, когда впервые тебя увидел.
Она быстро закачала головой. Его близость задушила в ней последние крохи независимости. Она снова превратилась в лужу, растёкшуюся от желания, какой она была в стрип-клубе.
— Позволь мне помочь тебе, — сказал Бо, когда она так и не ответила, — Ты говоришь «Да, Бо». Потом, я с тобой прохожу через дверь этого гостиничного номера. И каждый раз, когда я скажу тебе, что делать, ты будешь говорить...
Она попыталась сконцентрироваться, тяжело дыша.
— Прости, я не расслышал, что ты пытаешься сказать. Ты можешь говорить? — спросил он.
Лола оценила резкость его тона:
— Да. Да, Бо.
— Хорошо, — он отпустил её и повернулся в сторону двери. Ощущение от его хватки пульсировало на её запястье.
— Спроси себя, — сказал он. — Ты должна хотеть этого? Или просто собираешься сделать все, что потребуется, так или иначе?
Она переводила свой взгляд с него на дверь. Лола собиралась сделать это в любом случае. И это решение дало ей силы, добавило небольшой слой к сопротивлению, которым она прикрывалась. Она вошла в коридор, где единственным светом были отблески городского пейзажа за окном.
— Жди здесь, пока я тебя не позову, — сказал Бо.
Она не двигалась. Её нервы потихоньку успокаивались. Теперь она была полностью в руках Бо, и ей было ясно, что это будет опыт, который она никогда не забудет. Послышался звон чего-то стеклянного, открылся кран. Спустя минуту Бо заговорил откуда-то из ванной.
— Проходи в спальню.
— Я не знаю, как туда пройти, — сказала она.
Прямо перед ней был холл и стеклянная дверь с выходом на балкон.
— Ты найдёшь меня, — сказал он, — и будешь делать это стоя на четвереньках.
Сухое горло протестующе сжалось, когда она попыталась сглотнуть. То, что этот тиран по жизни оказался тираном и в постели — не удивило её, это будет демонстрация силы, битва воли. Всё было ожидаемо. Она могла бы и догадаться. Но знать и прочувствовать всё это — разные вещи. Она никогда не жила так. Только в прошлой жизни, когда была просто девчонкой из стрип-клуба. Некоторые ей нравились, некоторые нет. Но подобные вещи когда-то давно она делала с удовольствием. Для многих это было не так просто.
Лола опустилась на колени быстрее, чем могла бы подумать. Ползти по кафелю было неудобно, но вскоре его сменил ковёр. Платье путалось между ног, замедляя её движения.
Бо не торопил её. Она проползла в другую сторону от телевизора с плоским экраном и мимо круглого обеденного стола с несколькими стульями. Когда она двинулась чуть дальше, дыхание заметно участилось, ноги, словно потяжелели, но самым давящим местом была область между ног.
Она нашла Бо на краю кровати, полностью одетого, только без пиджака.
— Не останавливайся, — сказал он. — Ты почти на месте.
Она не могла припомнить ни одного дня своей взрослой жизни, когда бы ползала. Внутри Лола кричала на себя, приказывая немедленно встать с пола, но закрыла глаза, вдохнула и успокоилась. Так было нужно. Всё это не про неё.
Или всё-таки про неё? У Бо была просто необъяснимая власть над ней. Она никогда не стояла на четвереньках под чьим-то взглядом, при этом Лола не думала, что позволит такое даже человеку с деньгами. На ней было платье, но она чувствовала себя голой, словно выставленной напоказ. Этот её способ передвижения был для него одной из форм близости. Она открыла глаза.
— Твоя внутренняя борьба просто завораживает, — сказал Бо достаточно громко для того, чтобы она смогла услышать. — Если бы я думал, что ты ответишь честно, я бы спросил, как ты себя чувствуешь.
— Коленям больно.
— Может, ты сможешь охарактеризовать это менее физически? Я спрашиваю про твоё внутреннее состояние.
— Я чувствую себя... беспомощной.
Уязвимость была редким для неё чувством. Даже в юности она не испытывала ничего подобного. Но с беспомощностью пришло и облегчение, что она ничего не контролирует. Она ни за что не отвечает, отдавая Бо то, что он хочет. Нет другого выбора. И это не так уж и плохо.
— Это то, чего ты хочешь? — спросила она. — Видеть меня беспомощной?
— Не говори мне того, что, как ты думаешь, я хочу услышать. Ты можешь сказать, что ненавидишь меня, даже стоя на коленях. И, может, тогда я позволю тебе подняться.
