Всю вторую полосу занимал «рассказ-быль» под названием «Случай на берегу реки По». «Рассказ-быль» с первых же слов так удивил Антона, что он прочитал его до конца. Молодой глава администрации, в прошлом офицер — «бесстрашный хранитель мирного труда провинции», а ныне «один из величайших героев современности» — в вечерний час сидел с удочкой на берегу реки, думая не столько о том, как поймать ротана — зачем Ланкастеру жесткий, как химволокно, с огромной пастью ротан? — подумал Антон, — сколько о том, как сделать жизнь людей в провинции еще более счастливой и зажиточной. Антон представил себе капитана не с лазерной винтовкой, а с удочкой в вечерний час на берегу отравленной реки и подумал, что сочинителю «рассказа-были» не откажешь в высшем — Дон Кихотовом — юморе. В момент, когда молодой глава администрации задумался о благе подданных так глубоко, что утратил возможность что-либо замечать, на что-либо реагировать, из прибрежных кустов неожиданно выбрался… лев (Антон с трудом вспомнил, что это вымерший хищный зверь, из тех, которые питались мирными травоядными животными, тем самым улучшая им породу и содержа их в бодрости) и стал ползком подкрадываться к погруженному в важные мысли главе администрации. В этот самый момент на берегу показался отлучившийся новый главнокомандующий — друг и соратник главы администрации. Он увидел льва и в ужасе замер. Окликнуть главу администрации значило спугнуть льва. Лев мог запросто броситься на главу. Но и не окликнуть было совершенно невозможно. Лев подкрадется незамеченным, растерзает «одного из величайших героев современности»! Оружие главнокомандующий, как на грех, оставил в машине. К чему оно в тихой, мирной провинции на берегу «хрустально-чистой» реки? Тут вдруг лев обернулся, увидел главнокомандующего. Обернулся и глава администрации, увидел льва. Взгляды главы администрации и льва скрестились. Главнокомандующий закрыл глаза. А когда открыл, обнаружил, что лев, припадая на задние лапы, отступает к кустам. Минуя главнокомандующего, лев издал негромкий, но строгий рык, как бы наказывая тому бдительно охранять главу администрации, заботиться о нем, а заодно иметь в виду разные нештатные ситуации. Под «рассказом-былью» стояла подпись: Бабострас Дон. Все прочие статьи были подписаны двумя авторами: Джонсоном и Полидевком.
— Кто такой Бабострас Дон? — поинтересовался Антон.
— Видите ли, шеф, — откашлялся Луи, — Бабострас Дон, Джонсон и Полидевк — авторы, скажем так, традиционные для нашего издания. Закон о печати был принят почти сто пятьдесят лет назад. Согласно закону, провинциальная газета должна выходить не более чем на четырех полосах и иметь никак не более трех авторов. В остальном, естественно, — рекламе, кроссвордах, частных объявлениях — мы совершенно свободны. Сто пятьдесят лет назад авторами были: Бабострас Дон, Джонсон и Полидевк. Сейчас, конечно, пишут другие люди, но мы сохранили эти имена, чтобы читатель ощущал незыблемость, преемственность и вечность фундаментальных ценностей истории и бытия — свободы, демократии, рынка.
— Но как быть со львом? — спросил Антон. — Насколько мне известно, львов на земле не осталось.
— Вы совершенно правы, шеф, — развел руками Луи. — Львов не осталось. Но поскольку ценности свободы, демократии и рынка непреходящи и вечны, соответственно вечны и люди, претворяющие их в жизнь, в нашем случае руководящие работники администрации провинции. Читатели должны понимать, что раз демократия вечна, вечен и правитель, демократически управляющий провинцией. В «рассказе-были», по всей видимости, речь идет о юных годах правителя. Я хочу сказать, шеф, что в пространственно-временном континиуме свободы и демократии, как в волшебном зеркале, возможны любые превращения. Демократия — вечная игра, шеф. Газета — всего лишь бледное отражение величественной игры.
Антон внимательно посмотрел на Луи. Он понял, почему эта сволочь весела, толста и добротно одета. Луи принадлежал к числу немногих людей, сводящих с ума многих людей. Такие во все времена хорошо оплачиваются, жрут от пуза, живут, не жалуясь на жизнь.
— Но ведь читателям доподлинно известно, — возразил Антон, — что львы давно вымерли, а главы администрации так же смертны, как и все остальные жители провинции, я бы сказал, повышенно смертны…
Может быть, Антону показалось, но отчаянье в глазах женщины у окна сменилось интересом. Антон примерно представлял, чего она ждет от него. Антон был в одночасье поставлен главным над газетой, традиционно существующей поверх лжи и правды. Он сам точно не представлял, чего хочет от напичканного кроссвордами и рекламными объявлениями идиотского и никому не нужного листка под набившим оскомину названием «Демократия». Но смутно чувствовал, что и женщина у окна хочет того же. Антон вновь задумался о странности Божьего мира, когда в душе люди стремятся к одному, повседневными же своими делами — как увядающая газетная женщина у окна — способствуют утверждению совершенно противоположного.