— Наверное, как-то проходят, — задумчиво ответила Елена. — Если им надо. Говорят, что на летающих тарелках. Но я точно не знаю. Я пошла другим путем. Я — исключение из правил.
— Мы здесь подыхаем, — возмутился Антон, — а они там лопаются от жира, травят нас радиоактивными отходами!
— Стало быть, таков наш свободный выбор, — отхлебнула из бутылки Елена.
— Я не выбирал! — крикнул Антон.
Если уподобить разговор мосту, по которому с одного берега на другой бегают слова и мысли, то сейчас Антоновы слова и мысли не добегали до берега Елены, проваливались в какие-то невидимые прорехи, а может, погибали, как те несчастные люди в защитных скафандрах на кораблях под смертоносным излучением. Антон догадался: его наивные вопросы не то чтобы неприятны, но в высшей степени неинтересны Елене. Она знала что-то такое, чего Антон не только не знал, но вообще не сумел бы понять, даже если бы она и сказала. Антон подумал: ей не нравится, что он едва только постигнет что-то своим жалким умишком, и сразу дает волю эмоциям. «Она расскажет мне только то, что посчитает нужным, — вдруг отчетливо осознал Антон. — Мне надо не спорить, не возмущаться, а молчать и слушать!»
— Прости, Елена, не буду больше перебивать, — Антону показалось, что прошло не полчаса, а гораздо больше. Сейчас прозвенит звонок, и…
— Ты прав, — согласилась Елена, — мы не успеем рассмотреть вопрос в историческом, нравственном, политическом, экономическом и философском аспектах. А если и успеем, то вряд ли придем к единому мнению. Со временем мужчин на острове стало не хватать. Разрешили плавать женщинам. Отец и мать теперь работали в одной команде. В одиннадцать лет я закончила школу — на острове была только начальная. Тогда меня в первый раз изнасиловали солдаты с материка.
— Елена, — не удержался Антон, — а в Антарктиде…
— Ни разу, — ответила Елена, — там это не принято. В Антарктиде практикуется спортивный образ жизни, веселый, здоровый секс.
— А как большое одеяло, под которым массово совокупляются коммунисты и коммунистки? — Антон вспомнил, что ему говорила Зола.
— Оно в музее, — сказала Елена, — под ним спали первые люди, которых выбросили с кораблей на лед Антарктиды. Не думаю, что под этим одеялом происходили массовые совокупления. На острове было много старых книг. К двенадцати годам я перечитала все, у меня появился паренек, мне казалось, что мы любим друг друга, как… Ромео и Джульетта. Слыхал про таких?
Антон не слыхал.
— Неважно, — вздохнула Елена, — одним словом, я решила, что помимо физической близости меня с пареньком связывает что-то еще. Что наши частые совокупления под одним одеялом — это еще не все. Ты меня понял?
Антон понял. Точно так же он думал про себя и Золу. Но не был до конца уверен.