— Но видимо правилам не противоречило, что Вэлли намеренно напала на меня, так чтобы меня отправили в учреждение Совета в грандиозной попытке заставить меня стать суженой парой с несколькими другими присутствующими студентами. Скажите мне, декан Боззелли, это было по вашему приказу или просто у вас под носом?
Костяшки ее пальцев белеют, когда она выпрямляется в своем кресле, а в ее глазах ярко горит убийственный взгляд. — Какой абсурд.
Я ухмыляюсь, не в силах оставаться спокойной и собранной, как всегда учил меня отец. — Это довольно громкие слова для той, кто любит прикидываться дурачкой.
— Как ты смеешь! — рычит она, вскакивая на ноги. Ее кресло с грохотом падает на пол позади нее и оказывается рядом с Фэйрборном, который закрывает рот рукой, не в силах сдержать ухмылку на губах. — Я поместила аметист в твое тело, не думай, что я не…
— Что… а ты про эту штуку? — Спрашиваю я, чертовски уверенная в себе, вытаскивая фиолетовый камень из кармана и вертя его между пальцами. Я испытываю удачу. Я знаю, что это так. Я видела, что она была способна сделать с Рейденом, и это не та ситуация, в которой я хочу оказаться.
— Ты могла бы забрать его обратно, но мне не нравится мысль о том, что он будет вставлен в другого ученика без его согласия.
— Ты нарушила свое наказание. — Она тычет пальцем в мою сторону, а я качаю головой.
— Нет, ты надругалась надо
— Я думаю, на данный момент мы закончили, — заявляет Фэйрборн, заговаривая впервые, только для того, чтобы вызвать гнев Боззелли. Если бы взгляды могли убивать, мы оба уже были мертвы.
— Это еще не конец, мисс Рейган, — обещает она, поправляя лацканы своего пиджака, и я посмеиваюсь, но в этом нет ни капли юмора.
— Я прекрасно осознаю это, но, как всегда, я справлюсь с этим ради блага королевства.
9
АДРИАННА
Щ
елчок закрывающейся двери за мной не приносит облегчения. Я напряжена, сжата в узел из эмоций, которые я не могу расшифровать достаточно, чтобы попытаться их подавить.
Возможно, своим безрассудным поступком по отношению к декану я только что создала еще большую мишень на своей спине, но я отказываюсь сожалеть об этом. Я не дрогну. Я не покажу страха. Я больше не буду им подчиняться. Не после того, как они поставили под угрозу безопасность моей семьи. Той самой семьи, которая призывает меня к более спокойному подходу. Мудрые слова отца щекочут мой разум, но сейчас я не собираюсь прислушиваться к разумному варианту.
Звенит звонок, объявляя начало моего первого урока, и я чертыхаюсь себе под нос, прежде чем направиться по коридору. Я даже не успеваю дойти до угла и повернуть к своему классу, как слышу свое имя. Глубокий мужской голос заставляет меня остановиться, но я быстро отгоняю от себя мрачные мысли и поворачиваюсь, чтобы увидеть Фэйрборна, направляющегося ко мне.
Не могу удержаться и оглядываюсь вокруг него, чтобы убедиться, что Боззелли здесь нет, но с облегчением обнаруживаю, что он один.
Он кивает, чтобы я продолжала идти. — Давай не будем задерживаться здесь, чтобы она не передумала, — бормочет он, идя в ногу со мной.
Мои брови вопросительно поднимаются, когда я смотрю на него. Он выглядит измученным. Этому человеку нужно хорошенько выспаться. Многократно, если судить по мешкам у него под глазами. Он выглядит примерно так же дерьмово, как я себя чувствую.
— Передумала на счет чего? — спрашиваю я, когда он не сразу развивает свою мысль, заслужив мягкую улыбку и вздох.
— На счет того, что она позволила нам выйти из своего проклятого кабинета.
— Она не может…
— Она может делать все, что ей заблагорассудится, Адди. Шансы на то, что ее настигнут какие-либо последствия ее действий, ничтожно малы; не забывай об этом, — предупреждает он, и его брови хмурятся от неуверенности.
— Почему она вызвала меня, чтобы поговорить о Вэлли? Я действовала в рамках самообороны. Вэлли тоже будут допрашивать по этому поводу? — Гнев вибрирует в моих венах, пока я смотрю прямо перед собой. Несколько студентов, заполняющих коридоры, расступаются, явно ощущая исходящие от меня флюиды «отвали, нахуй».
— Я думаю, мы оба уже знаем ответ на этот вопрос. — В тоне Фэйрборна чувствуется нотка юмора, которая застает меня врасплох. Когда я смотрю на него, то вижу широкую ухмылку, растянувшуюся на его лице, что резко контрастирует с человеком, который только что вышел следом за мной из кабинета Боззелли. Я вопросительно наклоняю голову, и он понимает намек. — Из всех Рейганов до тебя, клянусь, это была лучшая демонстрация неповиновения, которую я когда-либо видел. Если бы твой отец был здесь, его челюсть от благоговения волочилась бы по полу, — размышляет он, заставляя мое сердце пропустить удар, когда я моргаю, глядя на него.
— Мой отец, скорее всего, прочитал бы мне лекцию о том, как оставаться спокойной и собранной, — поправляю я, и он качает головой.
