Крилл выдвигает мой стул, напротив отца и Норы, пока я откашливаюсь. — Я тоже.
Это не ложь, приятно познакомиться с ней, просто чертовски неловко.
— Я надеюсь, что мой сын был любезным хозяином, — заявляет она, когда я занимаю свое место.
— Э-э-э…
Крилл посмеивается, быстро прерывая мое замешательство, и кладет руку на спинку моего стула. — Она шутит, но я, конечно, был, — настаивает он, и я пытаюсь сделать глубокий вдох. В процессе мой взгляд возвращается к Норе и моему отцу, которых я нахожу одетыми небрежно. Она буквально одета в джинсы, футболку и черный кардиган, в то время как я одета… так.
Когда королева поворачивается к официанту, бормоча, чтобы принесли напитки и еду, мои глаза прищуриваются, когда я смотрю на свою сестру.
— Почему ты так не одета? — Я кричу шепотом, мои брови приподнимаются с легким намеком на раздражение, и она усмехается.
— Что случилось, дорогая? — прерывает меня королева, поднимая на меня взгляд, и я сглатываю.
— Ничего, — быстро настаиваю я, когда она поднимает брови, и я чувствую, как рука Крилла сжимает мое плечо. Однако это не невысказанное предупреждение; оно наполнено уверенностью.
Я вздыхаю, откликаясь на его прикосновение, пока нахожу нужные слова, чтобы сказать правду как можно вежливее, или, по крайней мере, как можно вежливее для меня. — Это место красивое, даже сногсшибательное, но одежда — не очень. — Я морщу нос, продолжая демонстрировать свой дискомфорт, и по лицу королевы расплывается широкая улыбка.
Она щелкает пальцами, и в мгновение ока блеск и гламур исчезают, платья, костюмы, все. Одно мгновение, и я уже одета в джинсы и облегающую белую футболку, а на коленях у меня темно-серая толстовка с капюшоном. Белый костюм Крилла исчез, и теперь он расслабленно сидит на своем месте в черном спортивном костюме. Королеве, однако, по-прежнему удается выглядеть столь же царственно в облегающих брюках и полосатой шелковой рубашке.
— Слава богу. Это закон — приглашать гостей в таком формате, но, по-моему, это чушь собачья, — заявляет королева с непринужденным блеском в глазах. Нора хихикает над ее выбором слов, в то время как Крилл проводит рукой по лицу.
— Мама.
— Что? Так и есть, — настаивает она, кивая.
— Вы мне нравитесь, — выпаливаю я, мои щеки горят под ее пристальным взглядом, и я быстро тянусь за стаканом воды, который приносит официант.
— Ты мне тоже нравишься. Кстати, я — Мередит. Если ты даже подумаешь называть меня королевой, а не Мередит, моя личность засохнет и умрет, а этого мы не можем допустить, правда? — Она подмигивает, и я киваю.
— Спасибо тебе, Мередит.
— Не за что. Но, думаю, эта встреча — заслуга моего сына, которому ты, кажется, нравишься даже больше, чем мне, — размышляет она, и если я думала, что мои щеки не могут вспыхнуть еще сильнее, я ошибалась.
Я снова беру стакан с водой, прячу за ним лицо и выпиваю половину за один присест.
— А это весело. Я никогда не видела, чтобы моя сестра краснела, — хихикает Нора, заслуживая мой сердитый взгляд, но она и бровью не ведет.
— Ну, я не хочу снижать тон, дорогая, но я действительно хотела бы понять, что произошло. Как ты пострадала?
Я облизываю внезапно пересохшие губы и ставлю стакан на стол. Рука Крилла перемещается с моего плеча на колени, когда он открывает рот, чтобы заговорить, но прежде чем он успевает произнести хоть слово, его мать поднимает руку, останавливая его.
— Я уже знаю, твою версию, но я хочу услышать ее рассказ о событиях. Ты сыграл свою героическую роль, сынок, — говорит она, драматично и игриво закатывая глаза, и хлопает его по плечу. — Но она почувствовала боль, и по этой морщинке у нее на лбу я бы сказала, что это было не просто на физическом уровне.
Вау.
Вот это оценка.
Я прочищаю горло, заправляя выбившуюся прядь волос за ухо. — Появилась моя мать, — признаю я, и она кивает.
— Ах, эта мерзкая сука. — Я таращусь на нее, пока мой отец смеется, а Крилл поперхнувшись брызгает водой с губ. — Она мне никогда не нравилась, Август; что я тебе сказала? Скажи ей. — Она машет рукой в мою сторону, кивая, в то время как мой отец качает головой.
Его глаза останавливаются на мне, вновь обретенная мягкость танцует в его омутах, а в уголках его взгляда появляются веселые морщинки. — Она сказала… что она мерзкая сука…, — повторяет он, заставляя даже Нору фыркнуть от смеха, услышав это заявление, но смешки быстро стихают.
— Прости, я не должен был этого говорить. Она твоя мать, и это было дурным тоном. Я…
Я машу ему рукой и качаю головой. — Не извиняйся. Я просто, ну, она просто… Я даже не знаю.
— Все в порядке, дорогая. Не торопись.
Рука Крилла крепче сжимает мою хватку, предлагая мне силу, в которой я и не подозревала, что нуждаюсь.
— Она казалась обеспокоенной, огорченной и преисполненной сожаления, — констатирую я, пожимая плечами. — Но кто знает, правда ли это, ведь она так хорошо притворялась много лет назад, — добавляю я, заслужив хмыканье Мередит.
— Она, кажется, была поражена приходом Кеннера? — спрашивает она, и я наклоняю голову.
— Да, но опять же…
— Хорошая игра, — заканчивает она, когда мои слова замолкают, и я киваю.
