Ночная охота полностью

Если Верховные Боги напоминали застывшие статуи, то их Речные потомки больше походили на яростных воинов, готовых к битве. Их тела со всех сторон были обвешаны стрелами и мечами.

– Эйон, – произнесла Имера. Богиня Дня говорила шепотом, но от ее голоса исходил живой свет. – Ты вернулся. Ты вновь обрел свою сущность.

Я в изумлении раскрыла рот, ведь она смотрела на Сайласа.

– Эйон? – повторила я.

Взгляд Сайласа на мгновение скользнул на меня, и на его точеном лице мелькнула неуверенность.

Он сглотнул, заметив кровь, стекавшую с моего подбородка, но ничего не сказал и не сдвинулся с места, чтобы ее стереть.

– Зачем ты вернулся? – спросила Исорропия. – И что теперь на кону, сынок?

– Весь мир, – ответил Сайлас.

Его голос так ладно встроился в их монотонную речь, что я вздрогнула.

В глазах Сайласа появилось что-то новое и жуткое, чего я прежде не замечала. Его походка потеряла твердость и выверенность того строгого Вестника, к которому я так привязалась. Я научилась ценить те краткие моменты, когда Сайлас терял привычные спокойствия и собранность. Такое настроение обыкновенно находило на него после сражений. Его волосы выглядели растрепанно, а рот казался расслабленным.

Теперь эти особенные моменты показались проклятыми.

Его поза была уж слишком непринужденной, небрежной и высокомерной. Руки больше не прятались в карманах, а едва заметная ухмылка, которую я караулила по утрам, уступила место легкому оскалу, который совсем не шел ему.

– Как вы и хотели, – продолжал новый, незнакомый мне Сайлас. – Я явился искупить вину за ошибки прошлого.

И тут все встало на свои места в моей голове, и, оторопев на миг, я отпрянула.

То, через что мы прошли вместе, и все его странности, казавшиеся лишенными смысла, вдруг сложились в одну картину.

Сайлас был Богом Вечности.

Его способности не пострадали от защитной магии Вэйл, потому что были Божественными.

Сайлас отличался от других Вестников – по-своему одетый и иначе испытывавший эмоции, – ведь он никогда по-настоящему не был одним из них.

И Сестры не собирались убивать его, даже наоборот – хотели спасти от монстров.

Эйон.

Значит, он не мертв. Мой недавний союзник стоял передо мной, совершенно не похожий на того парня, которого, как мне казалось, я успела узнать.

Его плечи выглядели шире, и все в его фигуре стало резче, навевая тревогу, даже когда он как бы непринужденно развел руками.

Он напоминал бурю за секунду до удара молнии.

– Так ты помнишь, кем был, – выдохнула я.

Сайлас молча уставился на меня.

– И что это значит для нас? – спросила я.

Сайлас был Богом, а я – монстром. Мы как две стороны монеты, два противоположных лагеря в войне.

– Говори же! – потребовала я.

Глаза Сайласа пронзали меня, словно стрелы.

Но он молчал. И ничего не предпринимал.

Скотади засмеялся.

– Я знал, что ты придешь в чувство после пары вечностей вдали от нашей благословенной земли, насмотревшись всех тех ужасов, что творят монстры. Молодец, мальчик, – похвалил он. – И вот ты вернулся куда более достойным, чем был, когда покидал нас.

Верховный Бог указал на меня. В его глазах сгущалась тьма.

– А сейчас помоги нам прикончить монстра, пока она еще больше не осквернила это место.

Сайлас – Эйон – кивнул.

Его божественная природа вновь повергла меня врасплох, когда он нагнулся за кинжалом, некогда служившим нам обоим. То был его первый подарок, который я хотела отдать назад, чтобы Сайлас вернулся ко мне целым и невредимым.

Он поднял его с пола.

– Это не ты, – возразила я, пятясь в ответ на его приближение. – Я знаю, какой ты, и ты не хочешь убивать меня.

– Ты ничего не знаешь о том, что он хочет, – рявкнул Скотади.

Эйон, Бог Вечности, крутил в руках кинжал.

– Сайлас…

– Меня зовут Эйон, – прервал он, напрягая челюсть на каждом слове.

Верховные Боги выглядели довольными, их улыбки были идеальным отражением друг друга.

Рядом с ним не мигая стояли остальные Речные Боги и ждали приказаний.

– Я сын Верховных Богов, – во всеуслышание произнес Эйон. – Брат Речных Богов и страж Вечности.

Он помедлил, ласково улыбаясь.

– Но что самое главное, – продолжил он. – Я всегда буду союзником злокозненных монстров.

Он быстро перекинул мне кинжал, и я со вздохом удивления поймала его на лету.

Высокомерная легкость в движениях Сайласа вдруг сменилась знакомой упорядоченностью. Он затянул галстук и подмигнул мне.

– Что ты делаешь? – возопил Скотади.

– Заканчиваю то, что начал, – ответил Сайлас, поворачиваясь к ним лицом.

Он шагнул в мою сторону, протянув руку.

Я потянулась к нему в ответ, и наши пальцы переплелись, а грубая кожа на его костяшках принесла привычное облегчение.

Глаза Скотади округлились в осознании предательства. В этот самый момент в стене за спинами Речных Богов возникла и распахнулась еще одна дверь.

К моему удивлению, в комнату ворвались Тристан с Силлианом. В каждой руке они держали охапку лепестков ириса, подобных тому, что оставил мне отец.

– Мы достали их! – выдохнул Тристан, протягивая лепестки Сайласу. – Мы что-то пропустили?

– Люди? Здесь? – закричал Скотади. – Что все это значит?