Ночная охота полностью

Рядом стояли воины. Монстры. Полные ярости.

Чудовища, мертвые и живые, скалили зубы. Души то проявлялись, то исчезали в пространстве. Те, кого Боги поймали еще живыми, сжимали кулаки после столь долгих лет бесформенного существования.

– Вы не сможете победить, – сообщил Сайлас, обращаясь к своим матерям. – Мы превосходим вас числом.

– Но мы Боги, – ответила Имера.

Сайлас указал на своих братьев и сестер:

– Как и мы.

– Но ненадолго.

Из рук Имеры заструился свет. Поначалу ее ладони источали приятное сияние, но стоило рукам дернуться вперед, как оно превратилось в обжигающий белый поток.

Он был ярче, чем любое солнце или звезда.

Освобожденные монстры вооружились.

Имера расхохоталась.

Из рук ее посыпались лучи. Они разлетались, ослепляя воинов. Сайлас и Речные Боги дернулись, заслоняя глаза. Те же, кто не успел укрыться от света, были поглощены им.

Их глаза краснели и взрывались прямо в черепах.

Мой взгляд помутился, но, поскольку мы с Тристаном и Силлианом стояли позади Имеры, нам повезло оказаться в стороне от основной зоны поражения.

Одним ударом она истребила треть освобожденных воинов.

«Сайлас!» – мысленно прокричала я.

Мне нужно было попасть к нему, пока Богиня Дня не собрала силы для второго удара.

Я стала пробираться к нему, но Исорропия неожиданно преградила мне путь, грозно зарычав.

– Наконец мы сразимся один на один, – прохрипела она.

Я нахмурилась, до меня не сразу дошел истинный смысл ее слов. Имера намеренно сдерживала Сайласа и остальных достаточно долго, чтобы Богиня успела самостоятельно прикончить меня.

– Пошла прочь от нее! – завопил Тристан.

Он бросился поперек пути Исорропии, но она ожидаемо оказалась на порядок быстрее, чем он. Богиня лишь щелкнула пальцами, словно отгоняя муху, и Тристан с Силлианом упали на колени.

Они схватились за шеи, лишившись возможности дышать.

– Что ты делаешь? – закричала я. – Остановись!

Исорропия отмахнулась:

– Мне нет дела до расходного материала.

– А до чего тебе вообще есть дело? Точно не до твоих детей и всего мира.

Богиня Баланса промолчала.

Она глядела то на мертвого Скотади, то на еще живую Имеру, изо всех сил противостоявшую воинам.

На Тьму и День, с которыми она соседствовала тясячелетиями.

Исорропия только вздохнула.

А потом рванулась вперед.

Я приготовилась упасть на пол под натиском Богини, но вместо этого она прыгнула через меня.

Внутрь меня.

Мелькнула вспышка ослепительного красного цвета, и я подумала, что мои глаза залило кровью.

Я закричала и отпрянула.

Когда я открыла глаза, я очутилась в совсем другом месте. Стены темницы растворились, а Сайлас и его брат с сестрами исчезли.

Вокруг была зияющая пустота, и я кружила в самом центре.

– Что это? – оторопела я.

Хохот Исорропии эхом разлетелся в пространстве, отражаясь от чернеющих стен жуткого пространства.

– Возможно, ты умираешь.

– Это обман, – закричала я. – Иллюзия!

Исорропия, выплывая из ниоткуда, приближалась.

– Да ты ведь у нас знаток иллюзий, – хихикнула она. – Проверим, какая из них твоя любимая.

Пустота сместилась, и из темноты возник Сайлас.

– Сайлас! – позвала я, бросившись к нему.

Сердце наполнилось облегчением, когда я обхватила его руками.

– Исорропия заперла нас в какой-то иллюзии, и…

Я осеклась, заметив в его глазах мерцание, которого никогда раньше там не было. Тот глубокий серый оттенок, отпечаток зимних ночей, был темнее обычного.

Я отстранилась, отступая.

Это не Сайлас. А Эйон. И различия очевидны.

– Я знаю, что сделала моя мать, – сказал молодой Бог.

Его голос был холодным и отстраненным.

Он грубым движением ослабил галстук.

– Знаю, потому что это я попросил ее. Я ведь верен своей семье, она для меня превыше всего.

Я прищурилась.

– Ты не он, – возразила я, пятясь.

Он выгнул бровь. Слишком резко, слишком жестоко.

– Да ну?

Я стиснула зубы, наблюдая, как заколдованный Эйон подступает ко мне.

– Я доверяю Сайласу, – сказала я.

После всего, что случилось, я чувствовала сердцем, что он не навредит мне, а я – ему. Две родственные души – кем бы мы ни были до нашего приключения, мы сильно изменились.

Теперь он стал моим, а я – его, и ничто на свете не могло поколебать мою уверенность.

– Тебе меня не напугать, – возразила я Богу. – В отличие от тебя, мне известно, где настоящее сердце Сайласа. Имера способна лишь удерживать его какое-то время. Но он обязательно придет за мной, и тогда…

– С Эйоном будет покончено, – заговорил он голосом Исорропии, будто имя ее сына было проклятием. – Как и в прошлый раз. Он все равно не отыщет меня здесь. Я внутри тебя, маленький Нефас. И очень глубоко. Единственный способ убить меня – это прикончить и тебя.

– Тогда прекрати прятаться за маской сына, и покончим с этим!

Заколдованный Эйон завыл, с его губ сорвалось что-то вроде крика банши.

– Так заберемся же еще глубже, – сказала она. – На самое дно.

Эйон исчез в облаке дыма, и на смену ему пришли крики.

Всхлипывания моей матери в день ее гибели. Тогда она молила меня бежать, но на этот раз просила спасти ее.

«Прошу, Атия, – молила она. – Не убегай, не оставляй нас умирать!»