Волчица выбежала в коридор и помчалась к выходу. Она еще не поняла, что произошло. Только ее волчица в ужасе забилась куда-то в угол и заскулила от боли. Не физической, эмоциональной. Волчица не смогла сразу справиться со злостью и страхом собственного зверя. Выбежав на улицу, ей пришлось несколько минут стоять на крыльце и глубоко дышать, чтобы голова прояснилась и можно было сесть за руль.
Сердце бешено колотилось, но она попыталась убедить себя в том, что все в порядке. Это только эмоции. Просто ее волчица испугалась. Испугалась и только. Неприятно слышать, что пара от тебя отказывается.
- Он пожалеет. — Прошептала она. — Пожалеет. Я заберу у него все! Все заберу!
С этими словами она подошла к машине, села в салон, завела мотор, чтобы включить кондиционер на самую холодную температуру и прикрыла глаза. Ей нужно было полностью расслабиться и успокоиться. Женщина вспомнила, как училась медитировать в юности, чтобы войти в контакт со зверем. Она попыталась сконцентрироваться на волке и расслабиться. Но вместо того, чтобы соединиться со зверем, вспомнила, что жена Андрея слышала все, что происходило в кабинете. Представила, как радовалась эта беременная пингвиниха своей победе над волчицей и утробно зарычала. Эмоции снова поднялись липкой, грязной жижей к горлу. Только теперь Леда ничего сделать не успела. В глазах волчицы потемнело, руки и ноги онемели и перестали слушаться. Она хотела спросить, что происходит, и не смогла. Ватный язык не двигался. Через несколько секунд волчица потеряла сознание.
Она уже не почувствовала, как кто-то связал ей руки и ноги металлическими стяжками, перетащил на пассажирское сидение и занял место водителя. Этого никто не увидел. Даже Андрей, который выглянул в окно только тогда, когда автомобиль волчицы покинул стоянку.
Конни
Конни второй раз слушала записанный отрывок разговора и не могла поверить своим ушам. Барон всерьез говорил о том, чтобы дарить цветы женщине? Он рассматривал... Он... Когда рядом была она?!
- Запись подлинная?
Конни перебросила ногу на ногу, и пристально посмотрела на губы нанятого детектива. Мужчина, которому она заказала установить прослушку в кабинете барона, имел скверную репутацию, брался почти за любые дела, и имел демократичный ценник. Работу делала хорошо, но вот те, с кем он чаще всего работал, были клиентами того порядка, ассоциироваться с которыми ни одному уважающему себя вампиру не хотелось бы. Конни тоже предпочла бы не прибегать к его услугам. Но обстоятельства и время в
этот раз играли на другой стороне.
- Показать акт экспертизы?
- А он есть?
- Вампиры совсем не понимают сарказм?
Конни сарказм понимала, но фривольное поведение человека, и то, что он ни во что не ставит заказчицу, раздражало.
- Полная запись?
- Только после оплаты.
- Дайте ручку. Я свою забыла.
- Чеки не принимаю.
- А мои друзья говорили, что принимаете.
- Ваши друзья не имели долгов на несколько миллионов, и претензий от «Чистого Листа». - Детектив улыбнулся белоснежной, но кривозубой улыбкой. — И фальшивые драгоценности мне предлагать не нужно. Только наличные.
- А если у меня нет наличных?
- Натурой не беру. - Заявил мужчина. — Простите, графиня, я создание безродное, интересуюсь исключительно банкнотами и смертными. Любители антикварных вещей обитают в центре.
Если бы этот человек попался ей на глаза еще триста лет назад, она бы не думая лишила его жизни и всех пяти литров крови, циркулирующих в этом жалком организме. Но времена изменились. Вампиры подчинялись законам и не убивали. Это был тот момент, когда Конни пожалела об ушедшем средневековье.
Руфус
В беседе с Арис вампир потерял счет времени. О том, что на улице наступила глубокая ночь, он догадался только тогда, когда обнаружил спящую в кресле помощницу. Она уснула под его рассказ об охоте на уток. История была забавная, он был уверен, что собеседница даже смеялась, и вот она уже крепко спала, оперев голову на ладонь.
Барон несколько секунд растерянно смотрел на Арис, пока не решился подойти к ней вплотную и взять на руки, чтобы перенести на кровать. Он боялся, что девушка проснется, но она не проснулась. Только инстинктивно прижалась щекой к груди барона, и он почувствовал такой прилив нежности к ней, что по телу пробежала непривычная дрожь и губы растянулись в первой настоящей улыбке.
Как только он уложил девушку на кровать и накрыл одеялом, дверь спальни тихонько открылась. Первым в комнату вбежал Руфус-младший с белым мокрым носком в лапах.
- Он опять полоскал мои носки? — Спросил Руфус глядя, как енот запрыгнул на кровать к Арис.