Впервые за все это время Элли неожиданно осознала, что Сильвиан обнимает ее за плечи. От него приятно пахло то ли сосной, то ли можжевельником. Элли, повинуясь внезапному импульсу, приникла к его груди, втянула исходивший от его одежды смолистый запах и расслабилась, в тот же миг почувствовав, что его объятия стали еще крепче, чем прежде.
На темном небе еще мерцали неяркие краски умиравшего дня, когда Гейб ввел их в главное здание через заднюю дверь, позволившую им без каких-либо приключений проникнуть в большой холл. Там ярко горела люстра, при свете которой Элли заметила, до какой степени бледна прижимавшаяся к своему другу Джу. По ее бледной щеке тонкой струйкой текла кровь, и Гейб время от времени стирал ее своей большой сильной рукой.
– У тебя на щеке порез, – сказал он. – Нужно отвести тебя к медсестре.
Она кивнула, и он, обхватив за талию, повел ее по коридору в медпункт. Глядя им вслед, Элли вновь испытала укол зависти. Сильвиан, словно почувствовав это, подошел к ней вплотную, всмотрелся в ее лицо и отвел спадавшую ей на лоб непокорную прядь.
– Надеюсь, ты не пострадала во время этой бешеной гонки в темноте? – В его глазах проступило беспокойство; понимание того, что он за нее волнуется, заставило сердце Элли забиться с удвоенной силой. Теперь, когда он убрал руки, ей снова захотелось оказаться в его объятиях, приникнуть к его груди и втянуть смешанный запах сосны и можжевельника, который, казалось, мог принадлежать только ему одному. Воспоминания об этом были еще так свежи в ее памяти, что у нее даже стало покалывать плечи, за которые он обнимал ее.
С всхлипом вобрав в легкие воздух, Элли спросила:
– Сильвиан, что так страшно трещало в саду? Кто это был?
– Не знаю.
Почти неуловимая фальшивая нотка в его тоне сообщила ей, что он слукавил, и она, подняв голову, пристально на него посмотрела. Она не могла отделаться от ощущения, что он что-то от нее скрывает. Что-то весьма важное.
– Мы должны рассказать Изабелле, – заявила она, прожигая его взглядом.
– Полагаю, ты права, – не моргнув глазом произнес Сильвиан. – Но давай подождем с этим до утра. Изабелла почти наверняка уже спит. И потом: к чему такая срочность? Никто ведь не пострадал. Ты ведь не хочешь предстать в глазах директрисы этакой напуганной курицей, а?
Хотя ей очень хотелось возразить ему, в его словах присутствовала железная логика. В самом деле, чего ради беспокоить директрису? Ведь если разобраться, они, по большому счету, ничего не видели. Тем не менее ей срочно требовалось чем-то заняться: после ночной гонки вместо крови у нее по венам бежал адреналин. К примеру, она была бы не прочь вернуться в сад и выяснить, что же все-таки так их напугало. Или хотя бы поговорить об этом. Спать ей, разумеется, совершенно не хотелось.
– Может, сходим в медпункт и узнаем, как там Джу? – предложила она, с надеждой посмотрев на Сильвиана.
– Не волнуйся, у нее все нормально. К тому же Гейб с ней. – Сильвиан сделал паузу, а потом заговорил чуть неуверенно, словно заранее зная, что его слова будут приняты в штыки. – Между прочим, комендантский час уже наступил. Мне кажется, тебе следует идти спать, а все, что связано с этим приключением, отложить до утра.
Элли не поверила собственным ушам.
– И ты всерьез мне это предлагаешь? Нет, Сильвиан, спать я не хочу, зато очень не против поговорить о случившемся. Скажи мне честно: что ты там видел?
Сильвиан весьма осторожно ответил:
– Боюсь, мало что. Наверняка это было какое-то животное, которое вы вспугнули или разбудили. Барсук, к примеру, или лисица. – Она открыла было рот, чтобы запротестовать, но он поднял руку, призывая ее к молчанию. – Ты устала, Элли. И я тоже устал. Думаю, сейчас самое время отправиться в постель и немного поспать.
Элли не хотелось уходить к себе в спальню, но спор на тему о том, устала она или нет, отнюдь не являлся весомой причиной для нарушения комендантского часа и тем более для возможного «задержания», если бы их сейчас застали за разговором.
Без особой охоты Элли поддалась на уговоры Сильвиана.
– Ну что ж – спать, так спать. Спокойной ночи, Сильвиан.
Несмотря на резкий тон, Сильвиан поймал ее за запястье и некоторое время нежно держал за руку.
– Как? Ты оставляешь меня без поцелуя? – произнес он с улыбкой. – И где слова: «Спасибо, что спас меня, Сильвиан»? Собираешься уйти, даже не сказав: «Сильвиан, ты мой герой?» Нельзя ложиться спать, сердясь или злясь на кого-то,
Его небесно-голубые глаза с вызовом блеснули. Положив руки ей на плечи, он заключил ее в объятие, которого она так жаждала всего несколько минут назад.
Поначалу она оказывала ему сопротивление – хотя бы из одного только упрямства, но когда он прошептал ей на ухо: «В таких делах при совместном непротивлении сторон и радости бывает больше», она не выдержала и рассмеялась. Его французский акцент сводил ее с ума, а от взгляда голубых глаз сладко ныло сердце.
