Черти глазастые. Хотя тут и образования не надо, видно, что халтура, да еще и нарочитая какая-то. И то, что бинты уже пользованные заметить — тож ума большого не надо.
— Чего молчим?
— Ну, а что тут скажешь? Я ж сказал — чувствую себя идиотом.
Николаич-то с Андреем ушли, Надежду уведя с собой, а я тут с омоновцами, да с комендачами — как рак на мели. Хорошо темно, да в ушанке, а то светились бы у меня уши малиновым светом…
— Почему помощь оказана херово?
— Почему-почему… да потому что безнадежник он. В лучшем случае до завтра дотянет — ляпаю я.
— И потому вы там оставили второго? Запамятовали, где карантин находится? — Михайлов явно свирепеет.
Омоновцы пользуются случаем и ретируются по-английски.
Ситуация глупее не придумаешь. И что особенно противно в таком положении — прав Михайлов, будь он неладен — причем по всем пунктам. Набираю в легкие воздуха.
— Вы правы. Причем полностью. Я растерялся. Как скажете — так и будет. Командуйте, Петр Петрович.
— Тогда так — раненого в карантин, под присмотр, по протоколу. И тащите своими силами. И делаете это быстро. Прямо сейчас.
— Так этот второй вой поднимет!
— Ваши проблемы.
— Ну. Ладно.
Вызываю Сашу. Прошу взять кого в носильщики еще и придти в медпункт.
Михайлов сопровождает меня к медпункту. Смотрит нехорошо, разозлился видно мужик от наших непонятностей. Я бы и сам разозлился. Да я и разозлился, только вот предмет для злости не определить. За неимением такового злюсь на самого себя.
Упираемся в запертую дверь. Подливается масло в огонь. Михайлов пыхтит, как паровоз — вот — вот тронется.
Вспоминаю, что ключ у Николаича.
И тут как раз какие-то жалобные причитания за дверью сменяются воплем.
— Доигрались, ребятки! Обернулся ваш безнадежник!
В медпункте грохочет и орет.
— Такую дверь без лома не вынесешь, старая работа — замечает старший патруля.
На шум опять собирается куча народу. К счастью поспевает Саша, Серега и Андрей — с ключом, слава богу.
Саша, встав на колено, открывает дверь. В медпункте — погром. Но московский гость оказался не так прост — сориентировался в обстановке и зажал своего обернувшегося дружка в угол столом, да еще и кушеткой сверху прищемил. Голосит не уставая, но кушетку держит твердо. Дружок, как и положено новообратившемуся, вяло машет целой рукой, но дотянуться не может.
— Давай. Того, что слева — говорит Серега Андрею.
— С удовольствием — почему-то отвечает тот и грохает одиночным.
Зомби с простреленной головой так и остается стоять, припертый в углу мебелью.
Голосящий затыкается после весьма увесистых плюх справа-налево. Его уводят патрули.
— Завтра мне — рапорт к планерке. Я знаю, что вы мне не подчинены напрямую, но настаиваю. Категорически настаиваю.
Михайлов поворачивается и уходит.
Публика потихоньку начинает рассасываться.
Стоим вчетвером. Потом запираем дверь и идем в салон. Говорить неохота.
Замечаю, что рядом с нами идет тот самый старичок — пчеловод.
— А Вы что хотите?
— Вам некогда было. А обещали мазь и таблетки — отвечает дедок.
И ведь действительно…
Возвращаемся в медпункт. Пока пасечник косит глазами на хаос и вертикального зомбака за баррикадой смазываю ему пораженную зону зовираксом. Потом пытаюсь вспомнить — где у Надежды лежат таблетки. К счастью зона полок в боевых действиях не участвовала, а порядочек у медсестры — прусский. Потому нахожу таблетки без проблемы.
Объясняю деду, чтоб мазал мазью пять раз в день, чтоб таблетки принимал — как сказано в аннотации и на всякий случай читаю ее. И чтоб не лапами лез мазать, а ватку использовал на палочке — ну и чтоб выкидывал после применения. Даю вату — палочки и сам настругает. Еще даю ему валерьянку. Может спать будет лучше, несмотря на боль и зуд.
Все. Теперь в салон.
— Это — весело тут у вас — замечает маленький омоновец.
— Ну, а у вас, что — скучно?
— Тоже весело. Но не так. Мы там друг на друге сидим и спим по очереди — как в подводной лодке. Соответственно — и веселье. А у вас тут — жилищная проблема решена в целом.
— Солоно вам пришлось?
— Эта — да, солоно. Кто ж знал, что раненых и укушенных изолировать надо по-другому. Работали-то как положено при карантине.
— А что вы и карантины обеспечиваете?
— Мы ж в любой бочке затычка. Когда медики сообщали о вспышке инфекции — так ОМОН туда в первую голову выезжал, а как же. Месяц назад оцепление обеспечивали — на железной дороге сообщили о вспышке карантинного заболевания — два вагона с пассажирами в тупик тут же и держали там, пока не разобрались, что это дизентерия. Это вы не знаете, а такое по стране постоянно происходит. Рутина. Тут у нас тоже с железной дороги началось, кстати. С Московского вокзала.
— Вот, похоже, что эта херь с Москвы пошла.
— Это не похоже, а точно так. С Москвы. Мы на несколько часов отстали всего.
— Как это определялось-то?
— Так пока связь была — уточнили. Задним умом крепки…
