— Нет. Отлично сделанное убежище, рассчитанное на воздействие самых серьезных повреждающих факторов. Внутри — громадная коллекция семян сельскохозяйственных культур. Оптимальные условия для вечного хранения. Прикрытие — дескать на всякий случай, если что будет катастрофичное, то Человечество будет иметь откуда взять Спасение…
— Что-то Вы ироничны.
— Да не верил тогда и сейчас не верю в эту чушь. Уверен, что катастрофы ждать пришлось бы недолго. Ничего личного — только бизнес. В таком апсекте.
— По-прежнему не понимаю.
— Вы немного с сельским хозяйством знакомы?
— Минимально. Ну, там гуси мечут икру, а булки растут на деревьях…
— Тогда вкратце — есть три типа ведения хозяйства — первый — кустарный — есть у вас три ведра картошки — посадили, собрали, съели, на следующий год осталось три ведра картошки на посадку. Удобрения — свои — из компостной кучи. Расход сил большой, отдача невелика, финансово невыгодно, зато ни от кого собственно и не зависите. Второй — промышленный — с участием многих — одни технику делают, другие — удобрения, картошки сажаете соответственно не ведро, а тонны — и собираете соответственно. Расход сил на ведро картошки получается меньше, финансово выгодно. И тут самостоятельность есть — и технику можно купить у другого и удобрения… А сейчас в дело пошел третий способ — семена обрабатываются так, чтобы дать урожай — и больше воспроизводства не будет. Не предусмотрено. И фирма, поставляющая Вам эти семена, обеспечивает всем остальным — техникой, химией — заточенным именно под эти семена. И получается очень выгодно, только вот тут уже самостоятельности никакой — поставщик — монополист.
— То есть выращенное ведро картошки на следующий год не взойдет?
— Взойти — то взойдет — но урожайность будет никакая. А следующая — и того меньше. Это все вместе с ГМО идет — в одной струе. И никакой в итоге самодеятельности — либо покупаешь такие семена, либо сдохни. Ну а почем продадут такие семена во имя Демократии — полагаю, понятно.
— Но ведь есть же свои семена. Никто ж сдуру не будет одноразовые покупать?
— Уже покупают. Выгодно. А конкуренты… Знаете, в бизнесе с конкурентами не церемонятся. Вот почему-то все случаи птичьего гриппа на нашей территории — как на грех в тех местах были, где птицеводческие крупные комплексы. С чего бы, а? И заброска колорадских жуков имела место. Так что есть о чем думать.
— Это не паранойя?
— Обычная борьба с конкурентами. Капитализм. Ножки Буша — помните, а? Вроде ж не президентское же дело? А как они переживали, Буши, стоило уменьшить покупки.
— То есть, как я понимаю, Вы намекаете на то, что готовилось крупномасштабное "Принуждение к миру -2"? Ну, то — есть принуждение к покупкам одноразовых семян в мировом масштабе?
— Точно так. Та же песня, что с долларом, только тут уже с жратвой. Тут уж за глотку всех бы взяли куда как крепко.
— А Хранилище — на тот случай, если поиметая природа отомстит и все пойдет не гладко?
— Точно так — еще раз.
— Но ведь даже у нас тут в Питере — есть на хранении семена. Заведено так — и наверное давно — вон гордились же, что даже в Блокаду не сожрали.
— Не видите разницу между Хранилищем — и научно-исследовательским институтом? НИИ — то даже бомбовой удар не перенесет, чего уж…
— Кстати, раз такое дело — неплохо бы и нам семенами разжиться. Тут недалеко — на Исаакиевской площади, у Астории.
— Там от мертвяков черным-черно — мрачно замечает маленький омоновец.
— Да и не только мертвяки… — это не менее мрачно говорит Лёня.
— Депутатов имеете в виду? — пытается острить Серега, но Лёня отзывается невесело.
— У нас там неподалеку БТР сожгли. Очевидно, хотели захватить — шарнули из какого-то крупнокалиберного винта по водителю, не попали с первого раза, ну а мехвод в Чечне бывал, обстрелянный, толковый. Дал, как положено при обстреле, по газам — следующая пуля влетела в моторный отсек. Гражданских никого не уцелело, а наших — двое добрались, но искусаны были сильно…
— Откуда в Питере крупнокалиберные винтовки?
— В городе — миллионнике и не такое находится. Может старое что — типа ПТР, а может и новье — после того, как в Грузии война шла с 92 года, да после Таджикистана, Карабаха и Чечни — тут всякого можно найти. Мы потому и дернули по воде, что повторять не хотелось. Черт его знает, может он еще жив, стрелок-то.
— Ну, Лёня, по воде мы дернули потому, что ты из "катерной роты" водоплавающий. Тебя как утку в воду тянет.
— Но сработало же?
— Сработало. Только экскурсовода не хватало: "Посмотрите направо, посмотрите налево, наша экскурсия по рекам и каналам Санкт — Петербурга начинается!"
— И как — плавает броня-то?
— Нормально. Правда, когда плюхнулись — такую волну подняли, думал — утонем. Но ничего, обошлось. Скорость, правда, никакая, но ничего, дочапали.
— А какой помощи от Крепости ждете?
— Гражданских бы сдать — часть — то вообще левые. Еда нужна, патроны нужны.
— То есть перебираться сюда хотите?
— Зачем? Мы там прочно окопались. Вот лед пройдет — можно будет нашу речную технику задействовать. Не все ж броней плавать. А на катере тут по каналам — в момент доберешься.
