— Мне нужно разобраться, что тут у вас происходит? — майор неожиданно для своей грубоскладчатой физиономии широко улыбается.
И продолжает:
— А еще у меня ревматизм разыгрался и мне нужно бы подлечиться по-быстрому.
— Вы уверены, что ревматизм? Может быть просто артрит, или остеоартроз…
— Мне так сказали. С утра таблеток наелся, а сейчас опять мозжит.
— Вам вообще-то в больницу бы надо. Обоим, что характерно — вместе с нашим старшим.
— Ну да, разумеется. Начальство долой — и вы тут такое устроите… Давайте лучше насчет моих вопросов — что у вас тут и насчет таблеток. И, наверное, уколов — раньше меня кололи пенициллином в такой ситуации.
— Гм… Вроде был у меня ибупрофен.
— Мовалис лучше — влезает братец.
В итоге по второму пункту майор получает вожделенные таблетки и обещает при первой же возможности залечь в больницу. Говорит это он так искренне, что я ему сразу не верю.
— Знаете, "ревматизм лижет суствы"…
— "И кусает сердце". Знаю. Серьезно — закончим тут в общих чертах — с удовольствием залягу. Но вы с темы не съезжайте. Что вы тут собираетесь делать?
Забегать поперед батьки в пекло — нарушать субординацию. Выразительно смотрю на Николаича.
— В ходе сегодняшних мероприятий на нашу сторону перешел Мутабор. За его содействие и спасение жизни нашего доктора ему обещали некоторое воздействие на того, кто его собственно создал. Этим и собираемся заниматься.
— И что за воздействие?
— Многократное проведение реанимации и потом ампутация конечностей с вшиванием их в задницу.
— И зачем?
— Во-первых, с целью установить — является ли экстренная ампутация укушенной зомби конечности спасением для укушенного — браво заявляет Надежда Николаевна.
— Во-вторых с целью установить — можно ли таким образом продлить жизнь для умирающего человека — так же бодро добавляет братец.
Я чертовски умею владеть собой, и потому никто не заметил, насколько они оба меня удивили. Впору бы стоять с открытым ртом. Вот чего братец-то приперся. Явно — как мы утром начали сообщать о четвероруком морфе — и дальше — Валентина за это дело четко ухватилась. И впрямь — перспективы тут разворачиваются…
Интересно — тот старик с меланомой — согласился бы на такой эксперимент?
Майор некоторое время раздумывает, поглядывая на морфа.
Морф начинает слегка раскачиваться.
— Ясно. Давайте глянем на медпункт, да я сейчас сюда танк подгоню.
— Танк-то зачем?
— На всякий случай — наш номинальный командир — этот полный морской офицер — в Кронштадте потерял свою семью при нападении мутанта. А через полчаса — час вполне себе найдутся желающие из спасенных вырвать вашему соратнику зубы и кишки. Этот ваш инженер…
— Севастьянов?
— Он самый, Севастьянов — много чего рассказал… Так что такую возможность тоже сбрасывать со счета не стоит. Тем более — в плане раздача спасенным, способным носить оружие — патронов и ружей со склада — нашли тут такой складик.
Нашу беседу прерывает небольшой автобус, с грохотом врезающийся в здание медпункта. Саша и Мутабор чудом вывертываются из-под колес.
При виде вылезающего из кабины водятла невозмутимый до этого момента майор меняется в лице и орет, явно не владея собой:
— Фетюк, летатьтулюсю, опять ты, чмо университетское!
Водятел тут же бодро и стремительно кидается в направлении, откуда приехал.
Майор яростно сплевывает, плевок тяжело, словно свинцовый, прошибает наст — и по-моему даже еще шипит там, остывая.
Николаич окриком останавливает Сашу, намеревавшегося влепить в сторону удирающего очередь, Саша, ухватив за рукав хламиды, тормозит Мутабора.
— Это еще что за чудло в перьях? — ядовито осведомляется Старшой у майора.
Майор в ответ еще раз сплевывает.
— Дали мне этого коня педального в экипаж танка — когда диверсанты основной порезали. Дескать — вот, не боец, а сокровище, все знает. Все может… У меня выхода не было. Держится орлом, смотрит свысока, поговорили три минуты — так он мне пять раз по разным поводам заявил: "Вы не в теме!"
Ладно, я его поспрошал — вроде как что-то знает. Поехали. На третьем выстреле электроника крякнулась.
Слышу — возится там, пыхтит в башне. Спрашиваю — не отвечает. И второй — тоже из пехотных — помалкивает. Полез смотреть. Сначала не понял ничерта — они там что-то перочинным ножом режут — наконец пригляделся — дошло, почему электроника сдохла.
Откуда-то в башне оказался старый валенок — так он у них в лючок для эвакуации поддонов от выстрелов упал — и его там зажало, вот они валенок этот тянут, а он не вылезает, зажевало его там…
Я этому олуху говорю, что делать — а он так свысока глянул и заявляет через губу: "Вы жалки!"
Я не утерпел, обвернул его херами и погнал вон из машины. А он, оказывается, еще что учудил — свой автомат пристроил так, что тот провалился в конвейер подачи зарядов. Выдернули в конце концов автомат — а его помяло так, что затвор не передернешь. Вот что точно знаю — идти с такими ходячими авариями в бой — живым не вернешься. Это горе заднеприводное вернется — а все вокруг сдохнут.
