— На ваших палатках брезент ползет как паутина! Где колья к палаткам? Где кувалды? Где пальцы в землю чтоб вколачивать? Веревки где, что вы меня за идиота держите, я что не знаю комплектацию армейских палаток? Печки где? Трубы к печкам?
— Да нахер мне тут еще вашей бранью уши сушить — шел бы ты в пешее эротическое! Что привез — то привез…
— Ах ты, сопляк! Да я…
Дальше они наконец переходят на нормальный армейский язык. Слушать их без толку, завелись уже оба, да и вокруг хай стоит.
Пропихиваюсь к ним, лезу между. Докладываю, что прибыла группа поддержки.
Парень в камуфляже пытается свинтить, но моряк цепко хватает его за рукав.
— Вот — идете с этим гусем — примите груз — и присмотрите за кухнями — там две кухни — вот чтоб работали обе всю ночь. Старлея не отпускать никуда — пусть вместе с вами работает.
— Я вам не подчинен!
— А будет упираться или попробует удрать — разрешаю огонь по колесам. Или по ногам — я старлей с вами шутить не намерен. Организуйте временный медпункт — пройдите потом по цехам — там народу много который уже идти не может, окажите помощь.
— Мне нужна охрана, все медики — необстрелянные.
— Так, оружие у них есть?
— Да, оружие имеют, пользоваться не обучены.
— Значит, пусть на месте учатся. Фалалеев! Свободные люди медиков прикрыть есть?
— Нет, товарищ кавторанг. Пусть сами себя охраняют.
— А Охотничья команда сюда прибыла? — влезаю я в разговор.
— Это те оболтусы, которые сегодня с морфом тут цацкались?
— Они самые.
— Нет, часа через два ожидаются.
— Связь как держать?
— Посыльными. Пришлете кого — вот через люк. Двери-то заблокированы. Сейчас будем с ходоками разбираться, но чую надолго это все. Серегин, что там доставили второй очередью?
Лейтенант действительно захотел свинтить, но передумал, когда я аккуратно выбрав направление, разбрызгал короткой очередью наст рядом с его берцами. Пули на рикошетах аккуратно встряли в стенке.
— Ты что, охренел? — сильно удивляется летенант.
— Мне нужно развернуть медпункт. Болтаться тут по заводу просто так — никакого желания нет. Так что будешь мне мозги пудрить — прострелю. Аккуратно, чтоб ничего важного не задеть. У меня задача — людей спасать, потому — не финти.
— Да ты понимаешь, мудак, на что ты напрашивашься? Да я…
— У тебя кабур на жопе. Застегнут. Если я доложу, что ты помер от укуса и пришлось тебя пристрелить — никто не засомневается.
— Ну, ты и отморозок! Ну, ты и придурок!
Филя неторопливо и веско добавляет:
— Сейчас ты получишь по морде. Потом я тебя сам пристрелю.
Старлей находит в себе мужество ухмыльнуться. Правда улыбка получается кривоватой.
— Потом и укусишь?
— И укушу.
— Ну вы пацаны и нарветесь… Сильно нарветесь… Поедете вы мимо нас…
— Ты, твое имя не Дима Еблан? Если нет — то веди куда надо и не вдрючивайся.
Продолжая грозить дальнейшими карами, старлей вместе с нами выходит к нашей группке. Потом вместе с ним куда-то идем. Настроение наигнуснейшее — тут явно несколько тысяч человек, а вот нас — мало. Очень мало.
Сначала я вижу густую черную толпу. В центре этой толпы торчат две трубы с легким дымком — явно полевые кухни.
— Нож? Нож у вас есть? — кидается к нам сразу несколько человек.
Толпень окружает нас, обдавая густым тошнотворным запахом. Одновременно у нас просят тысячу вещей — но чаще всего — вода. Ножи, еда, одежда, тепло — во вторую уже очередь.
— Так, слушайте все! — ору я как можно громче. — Дайте нам место! Не напирайте!
Куда там, словно не слышат. Лейтенант делает попытку прорваться через толпу, но его крепко держит и Филя и пацан из санинструкторов. А не держали бы — так все равно бы не прорвался.
Плохо это. С толпой вести дело невозможно. Толпа — это скопище тупых людей с невнятной мотивацией, уродливым извращением инстинктов и самыми дурацкими выходками. Любой умный человек, попав в толпу — тут же дуреет. Все в толпе дуреют даже ниже среднего уровня. Это как с морским конвоем — какие бы суда не шли вместе — скорость хода даже самых лучших будет — как у самого медленного. То же и с толпой — толпа профессоров мало отличается от толпы подростков… Одинаково тупое животное — толпа.
— Нам нужны инициативные помошники и помошники! Не напирайте — иначе мы ничего не сможем сделать! Нам без вашей помощи не обойтись — поможете нам — поможете себе! — заливаюсь я.
Братец в дополнение к моим словам сдергивает с плеча в давке свой АКМС и лепит над головами длинную очередь.
Толпа шарахается от нас, освобождая пустое пространство.
— Убили, убили — орет заполошно какая-то женщина.
— Тиха! Никого не убили! Вот сейчас этот офицер — старший лейтенант — покажет вам где палатки. Вот вы — назначаетесь руководителем по постановке палаток — я выдергиваю из толпы исхудавшего мужике, глаза которого вроде как показывают, что он — человек разумный.
Братец аккомпонирует еще парой очередей. Не пожалел он для себя трассеров — весь рожок у него такой. Толпа немного отвлекается, глядя на красивые дуги прошедшие в небо. То, что между нами и толпой остается пространство — несказанно меня радует.
— Филя — доглядай за лейтенантой! Вы — идите ставить палатки! Зачем были нужны ножи?
