— Консервы! Нечем открыть консервы! — галдит толпа. Но уже начало ее размывать, мужик вытаскивает несколько человек себе в помощь. Те тоже кого-то тянут. Начинается какое-то движение внутри монолита толпы, разваливающее недавно единый многоголовый организм на кучки и ручейки.
— Ножи не нужны! Берете банку, трете ее плашмя — вон о бетонную стену — через пару минут сотрется тонкий слой жестянки и крышка свободно отойдет. Не порежьтесь только!
Мне удается пробиться к кухням — на первой очень полный повар в запачканном белом халате поверх длинной куртки. Держит воинственно черпак в пухлой лапе.
Медики оттирают толпу, тем более, что многие отправились к стене — открывать консервы старым альпинистским способом. Я помню свое удивление, когда приятель стал ржать в патетический момент фильма "Вертикаль" — там, где нашли в заваленной снегом палатке замерзший труп свана — альпиниста и прочли его записку, что нечем-де открыть консервы. Приятель пояснил мне, что консервы откроет любой альпинист. В том числе и стерев соединение крышки с банкой. Только тут надо постараться, чтоб жижа не вытекла.
А потом из банки можно сделать кружку.
Вот не подумал бы, что такая фигня пригодится.
Ан даже братец удивился.
— Что готовите? — спрашиваю повара.
— Вовремя вы. А готовим похлебку. Та еще похлебка, но чем богаты — привезли нам тефтели в томатном соусе, да я еще манку выклянчил. Вот их и варим. Зато горячая жидкая пища.
Чувствую, что у меня начинается изжога. В студенческие годы — когда финансы не позволяли позволить себе внятную закусь, приходилось брать эти самые "братские могилы" — кильки в томате. Но они были деликатесом по сравнению с тефтелями. С трудом представляю себе такой супчик. Повар понимающе смотрит на меня и говорит неожиданное:
— Любая горячая жидкая пища сейчас необходима, сами понимаете, обмен веществ у них нарушен и заторможен. Усвоиться должна нормально, вкус приемлемый, а манная крупа — даст необходимые углеводы. Несварения вряд ли будут.
— Вы повар? Медик?
— Биолог. Готовить немного умею. По-холостяцки.
Ясно. Ну, биолог — это уже неплохо. Если еще и варево у него съедобельное — тогда совсем хорошо. А армейцы — сукины дети, прислали что похуже, Собакевичи.
— Готово уже?
— Через десять минут. Только и тут проблема — котелков у них нет. И тарелок тоже. В ладони разливать не выйдет — все кипячее…
— Эй. Кто в курсе — где тут может быть посуда?
— Я, наверное знаю…
— Палатки невозможно поставить — там нет кольев и веревок!
— Вода, где тут вода?
Мама родная, только б мне сегодня не свихнуться!
Раздачу похлебки нам все же удалось организовать. На вкус она и впрямь оказалась не совсем омерзительной — я ее попробовал. Сварить что-то пристойное из того, что было — это повару-биологу зачот.
Палатки поставить не удалось. Учитывая, что помещения и так уже были забиты людьми, оставалось только расстелить палатки у стен цехов — люди собирались кучами — и другой палаткой накрывались. До утра дотянем, а там видно будет. Удивительно — но даже маленькая порция такого хлебова вырубает как кувалдой — чуток поели — и тут же спать валятся. Медики мои стараются — высматривают, кому помощь нужна, но тут скорее можно выбрать только тех, кого надо эвакуировать — приказ недвусмысленный — что-то с первой партией неладное случилось. Потому — держать всех тут, утром прибудут еще люди, будет одновременно и распределение спасенных и проверка начнется.
Надо бы пройти по цехам, откуда люди спасены — там тоже остались, причем самые слабые. Но я своих не пускаю — хоть фонарики у них и есть, но любой зомбак для вооруженных, но неумелых — смертоносен. Если кому в цехах суждено сегодня помереть — что поделать. А без грамотной охраны я своих не пущу. Ну, да и тут работы много — публика все время норовит сломать организацию раздачи пищи, возни много.
Тяжелых находим все время. Даже не смогу сказать — сколько всего получается, но где-то три десятка. Несколько мужиков из числа выпущенных сегодня из цехов — помогают — таскают воду. Кухни варят непрерывно — манку заливают водой, дают разбухнуть — и варится она очень быстро. А тефтели эти и так уже готовы. В похлебке они разваливаются в кашицу…
Повар постоянно и очень убедительно, даже завораживающе все время говорит что-то.
Прислушиваюсь — и меня охватывает ощущения сюрреализма происходящего.
— Экспедиция адмирала Ноульса в Балтийское море, русско-английская война 1719–1721. Высадившись десантом на остров Нарген, британцы сожгли у нас избу и баню… Петр Первый милостиво согласился компенсировать владельцам за свой счет стоимость избы, а Меньшиков — бани. Еще англичане безмолвными наблюдателями смотрели как под Гренгамом русские галеры методично и спокойно вырезают "на шпагу" команду 4 шведских фрегатов. Сами же не вмешались — типа мелко больно и фарватера не знаем. Так что шведам они тоже были хорошими союзниками.
