— Нет, нам просто не хватит воды. Пока только для питья есть. Даже умыться им нечем будет.
— Где туалеты?
— До захвата власти в лагере святошами уже были организованы сортиры Мы и Жо. Так что там — если потребуется — все — таки людей сильно поубавилось — накопаем еще. Все равно вся территория — как один большой вокзальный туалет пока.
— Почему сразу не раздать оружие тем, кто его может носить? Тут же вроде есть склад.
— Вопрос преждевременный — враг хитер и коварен, как совершенно справедливо говорилось раньше. Оружие выдавать будем только после тщательной проверки. Инфильтрация публики в лагере врагом очень вероятна. Да и преступный элемент наличествует. Не для посторонних ушей — кроме нападения на Доктора было еще минимум четыре таких происшествия с нашими людьми — в итоге у нас трое убитых и один легко раненый. Пропало два автомата. Вот и смотрите сами. В двух случаях нападавшие не ликвидированы. Так что — имейте и это в виду.
— К кухне фургон нужен для продуктов. Растащят ведь.
— Учтем. Только где тут фургоны возьмешь, искать надо.
Решаю, что пора влезть.
— Фургоны тащ майор есть совсем рядом — на АТЭП — там много дальнобойщиков стоит. А идею разместить пункт переписи в медпункте считаю неудачной — у нас и так с утра толпа народа будет, пока в очередь построим — запаримся, а тут еще толпа на переписку…
— Вот кто к вам за лечением идет — пусть сначала регистрируется. Как в любой поликлинике — сначала очередь — регистратура, потом — очередь — доктор. Медпункт у нас получается один, так что лучше всех хворых собрать тут.
— Есть угроза эпидемии, если их тут складировать. И указатели нужно развесить, что где находится, вообще информационное обеспечение…
— Не учи ученого, съешь слона печеного. Это из уважения к вашей гуманной профессии. Цените.
— Ценю. Вопрос остался.
— В печатне вовсю корячатся. И утром сюда журналюг пригоним. И бахил не дадим… Еще вопросы?
— Охрана как обеспечивается? — интересуется практичный Андрей.
— Внешняя — неплохо. И посты и патрули и опорные пункты уже работают. Внутри пока не контролируем толком, так что сегодняшний день решающий.
— Что с эвакуацией?
— Пока эвакуация запрещена. Рассказывать долго не буду, но без предварительной работы соответствующих наших работников с эвакуированными — эвакуацию не проводить. Это приказ.
— С первой кучей народа в Кронштадт, похоже, въехали нежелательные элементы? — осеняет Серегу неожиданная догадка.
— Пока не имею права отвечать. Потом все доложат. Пока — бдительность и еще раз бдительность…
— Очень уж, знаете, это еще в старые времена надоело. А в итоге все просрали, извините, конечно — бурчит повар.
Начвор вздыхает.
— Имели место перегибы на местах. Но говорю я как раз обоснованно. У нас — три трупа за ночь. Это непозволительные потери. Все, прошу по местам. Где ваши водоносы устроились?
Повар объясняет и начвор быстрым шагом с сопровождающими его лицами покидает наш медпункт.
— Я слышал, на вас напали? Наркоман?
— Да, вон валяется.
— Ага… Ну отзвуки той войны мы еще долго будем слышать.
— Это вы о чем, Федор Викторович?
— Пока Китай остается нацией наркоманов, нам не стоит бояться того, что эта страна превратится в серьезную военную державу, так как эта привычка высасывает жизненную силу из китайцев — сказал британский консул в Китае Джефф Херст в 1895 году.
Против Китая велись опиумные войны, против нас — героиновая, разница невелика. Производство зомби несколько иной модификации. Причем под флагом настоящей свободы. Не будь рабом государства, семьи и условностей, а будь рабом наркобарыги. Вот истинная свобода, черт бы их всех побрал. А скажите — поспать у вас часок в бронетехнике можно?
— Ильяс, как у нас с бронетехникой?
— БМП отдаем обе, МТЛБ — тоже пару, себе оставляем три БТР и маталыгу — под твоих раненых. А еще он дает соляру и боезапас, плюс — мирные отношения с армейскими. И еще по пустякам всякого рахат-лукума получим. Я — велик, могуч и силен и затмеваю собой Луну и Солнце!
— Причем одновременно!
— Ага! Видишь — вот он я — а солнца с луной — йок.
— Ребята говорили — по кольцевой объездной уже не дают на гусеницах кататься. В трех местах уже жестко стопят.
— Да кто ж броню остановит — удивляется Гаврош Демидов.
— Да другая броня, кто ж еще. С большим калибром. Но вообще — это разумно…
— Ладно, потом махнем маталыгу на что другое. Повару — наш салам — спать можно вон в той маталыжке, там как раз медсестрички дрыхнут. Вы смотрите, не обидьте их!
— Вон там? Отлично. А в плане обидеть — боитесь, что задавлю кого тушей, когда ворочаться начну?
— Нет, конечно, ладно, проехали.
Санинструктор в палатке опять дремлет на стопке касок.
— Ишь, чего натеял, поросенок — киваю я на него Андрею.
Андрей удивляется.
— Это я такую сидейку сделал. На ней и ногам отдых и не разоспишься, как раз для дежурства. У нас так все время делали.
Упс… То есть — ой!
Вот — через столько лет — и оказалось, что чудак за немецким пулеметом просто имел над собой толкового фельдфебеля. Надо же…
А мне сейчас надо думать. Изо всей силы. Потому как скоро утро.
