— Порезался о какую-то дрянь, когда дно ощупывали. Хлама там всякого… А что?
— А кто перевязывал?
— Надюшка. Да в чем дело-то?
— Может скобки наложить, или швы?
— Не, фигня. Просто царапина глубокая. Я ж говорю — там, как и везде всякого на дне хлама — и стекла и железяки. Филимонидес даже жмура нашел — пришлось в сторону оттаскивать, чтоб не мешал.
— Что, утопленник? Серьезно?
— Слушай, йятр, жмуров сейчас везде полно. Чего напрягся-то?
— Ну, страшно же — там не видно ни хрена.
— Э, мертвые не кусаются! То есть — наши, подводные мертвые не кусаются. Это ваши — наземные — совсем от рук отбились.
— А как поняли, что это не Ленька?
— Бре, это просто — подняли, посмотрели — наш в касках был, а эта — без половины головы. Упокоенная наверно.
— Фигасе!
— Ладно, харе болтать. Времени и так мало. Все — мы за тобой заедем!
Парни выкатываются на улицу, хлопают двери. В холл врывается холодный воздух. С минуту смотрю им вслед — даже и меланхолические вроде ребята. Так и не подумаешь, на что способны. Ну, они-то в этом деле героями выступили, не отнимешь. Тут нам повезло, что они рядом оказались. Мне кажется, я бы сдох от страха, вытащив из воды раскромсанную покойницу, а они спокойно заценили: "Не, не то" — и всех дел.
Поднявшись наверх, застаю неожиданную картину — медики и пациенты сидят в зале, а наш вчерашний знакомец — майор явно читает лекцию. Сидя, что характерно. На столе лежат различные пистолеты и автоматы, майор тоном лектора выговаривает прописные истины, которые, однако, явно внове большей части народа в зале.
— Еще раз про меры безопасности. Я уже много про это рассказывал, но сейчас кое-что акцентирую. Да, незаряженное оружие не стреляет никогда. Это такое оружие, которое ты только что лично (сознательно, а не формально!) проверил на незаряженность, и с тех пор не выпускал из рук.
Все остальное потенциально заряжено. Враг незаметно сунул патрон, пока ты секунд на 10 отвернулся. Враг залез в твой личный опечатанный сейф и дослал патрон. И никаких смехуечков.
Теперь, почему нельзя направлять на людей даже гарантированно незаряженное оружие. Потому, что это скотство. Ты знаешь, а он-то не знает. Он не проверял лично и не уверен. Если нужны постановочные действия, оружие проверяется на незаряженность совместно, и с этого момента не исчезает из поля зрения кого-либо из участников ни на миг. Это понятно?
Судя по кивкам в зале — понятно.
Меня кто-то дергает за рукав, осторожно, но настойчиво.
Оказывается та самая молодая медсестричка.
— Вас просил подойти ваш командир, пойдемте, провожу.
Николаич, как образцово — показательный больной образцово — показательно лежит под капельницей и читает книжонку в мягкой обложке. Увидев меня, откладывает ее на тумбочку. Странно он выглядит — один в палате. Правда, палата очень маленькая.
Здороваемся.
— О, видите — респект оказали — всех ходячих погнали на лекцию к майору, а мне разрешили полежать. Как там лекция?
— Ну. Вроде дельно читается. Толковые вещи говорит этот танкист.
— Рассказывайте, что нового, как тут оказались…
Но рассказать толком не успеваю ничего, за дверью раздается приближающийся шум, и среди гвалта я отчетливо слышу выкрикнутое характерным голосом "Вы жалки!"
Нет, я точно убью этого чертового курсанта, сколько ж можно-то в самом деле клоунадой заниматься. Ничему дурак набитый не научился!
Виктор проснулся ни свет ни заря. Полежал. Обдумал еще операцию. Автомастерская, которую он решил сегодня посетить, лежала на второстепенной дороге, да еще и не на самой дороге — а на ответвлении от нее. Вроде бы там были остатки деревни — во всяком случае еще дома три-четыре вроде б были. И сараи.
Еще там воняло. Так воняло под Новгородом, где щедрые городские власти выдали землю под садоводства аккурат рядом с громадным свиноводческим комплексом. Значит — рядом с автомастерской — свинарник. Будут ли там живые свинки, или уже дохлые — тоже интересно.
Тихо одевшись, Виктор сходил к газгену. Посмотрел, какие детальки нужны, померял все что нужно, накидал на бумажке размеры. Вроде б не так все сложно. Нет, точно все можно восстановить. Он справится.
Виктор ухмыльнулся. Электрогенератор на дровах — это лихо.
Заправил машину по пробку. Канистры сложил сзади — мало ли удастся разжиться бензином. Не лишним будет. Проверил все, что было в машине — включая огнетушитель и аптечку. Посмотрел в небо и увидел, что из трубы валит дымок. Ирка завтрак готовит.
Жена была молчалива, завтрак соорудила плотный. Попили кофе, поели.
Прихватив тяжелую тушку ДП и запасные диски, Виктор вышел из дома, почувствовав с досадой, что жаль уходить из уютного тепла. Недолго пожили, а уже своим домом почувствовал. И такой желанный и дорогой совсем недавно бункер показался темной медвежьей берлогой. Но в этом своем ощущении Виктор не признался бы даже под пыткой. Подумав об этом, он невесело ухмыльнулся, почувствовав фальшь своей мысли — положим, под пыткой, наверное бы признался, да только где взять такого дурака, чтоб стал пытать по такому пустяковому вопросу.
