— Вить, ты только не сердись — повернулась к нему Ирка — но ведь верно же, что тут жить лучше. Ты даже сегодня не стонал и не храпел.
О, а вот и сыскался пытатель. Точнее пытательница, да это все пустяки.
— Ладно — снизошел Витя — раз тебе тут нравится, то поживем здесь.
— Спасиба, милый! — Ирка звонко чмокнула мужа в щеку.
Скоро и поехали. Ирка еще загрузила торбу с едой и термосом. Взяла в руки короткую помповушку, к радости Витьки проверила оружие и устроилась на своем переднем сидении.
Витя попинал колеса, хотя еще совсем недавно проверил их с манометром, выдохнул воздух из легких и сел за руль.
УАЗ заурчал и попер на встречу с автомастерской. Виктор прикинул, как ему лучше подобраться, рассчитал по расстоянию, подумал о точке, с которой осмотрит деревушку. Глянул на свою супругу.
Ирка сидела напряженно и внимательно шарила глазами по всему, что могла оглядеть.
Убивать курсанта не получается — мимо меня на каталке проезжает тот самый Фетюк, которого так точно и удачно передразнивал Ленька. Ну все, пропал калабуховский дом. Раз это существо здесь — значит — тут тоже сейчас начнется глад мор и все казни египетские. Нет, конечно, кто как — а я уверен — несчастливость — это такое же заразное явление, как грипп. Разумеется, Фетюк и тут скандалит. Пользуюсь тем, что на меня оглядывается один из сопровождающих каталку медиков и жестом зову его к себе.
Каталка едет дальше, увлекаемая смутно знакомыми тетками — вроде видел я их в самом начале — стояли тут с автоматами в холле — а мужик подходит ко мне. Здоровенный. Повыше меня, физиономия добродушная и странный шрам крестом на щеке. Почему-то вспоминаются виденные на картинках позапрошлого века немецкие бурши после своих дурацких дуэлей — традиция была у немецких студентов в конце 19 века дикая для всех других европейцев — вызывать друг друга на дуэли, которые проходили более чем странно — дуэлянты, вооруженные недосаблями — шлегерами и закутанные в своеобразные кожаные доспехи (фартук, шарф, перевязь правой руки и перчатка), надев очки из металлической сетки сосредоточенно долбали друг друга по голове и лицу, стоя практически неподвижно. Собственно все это было для приобретения кучи шрамов — германские девушки и так любившие студентов от скартированных буршей просто таяли. Француженки наоборот не понимали — что в изрубленной морде красивого.
— Коллега? — спрашивает меня этот бурш.
— Я хотел предупредить об этом пациенте — довелось с ним уже общаться…
— И что вы хотите сказать?
— Он очень хорошо пускает пыль в глаза. Создает себе дутый авторитет, когда дело доходит до дела — кончается сварой, руганью и дракой. Не совсем понятно, но он очень тонко ориентирован в нюансах гомосексуальных отношений, богатая лексика именно в этом плане.
— В наших армейских кругах обещание эээ… гомосексуально употребить нерадивого подчиненного, тоже широко распространено.
— Ну, это так, но там нет акцентировки на гомосексуальные тонкости. Шаблон, дурное знание предмета…
— Я вас понял. Спасибо, но мне такие уже попадались. Собственно картина довольно понятна — это человек, страдающий психопатией возбудимого круга. Правда, возможен вариант — не психопатия, а психопатизация, то есть не врожденная аномалия, а приобретенная, например, после травмы головы.
Отсюда и злобность совершенно не по делу, выпирание собственной персоны, влезание везде и всюду, в том числе туда, где его послали "на хутор бабочек ловить", а он все является и пытается торжествовать. Плюс интерес к "гомосятине" в беседе, но не на деле. Это так он понимает свою крутизну — вроде как в "Полицейской академии"- Настанет день, Махони, когда я буду держать твою розовую задницу в руках… А персонаж совсем не гомо, а вполне гетеро, но именно так он должен ощущать себя крутым, именно это, а не другое говоря.
— Солоно вам с ним придется!
— Психопат вполне понимает, что нарывается, и готов свернуть наезд, но, только почувствовав слабину в противодействии, распоясывается. Если же он знает, что получит отпор и получает, то успокаивается и переходит к нормальному уровню общения.
Особенно благотворно работает метод "по рогам". Неплох старый метод с сульфозином, но в полевых условиях малоприменим. С таким сложнее всего его домашним. В общении с близкими людьми может сорваться без повода и мелочь превратить в нечто заоблачное — на определенное настроение. В другое время — нормален и жена может точно определять, когда нужно молча подать шляпу и выпроводить на работу и лучше не начинать беседу с ним. Иногда это четко сочетается с определенной погодой, иногда зависит от движений мочи в организме и заранее не определяется). Нахамив жене без повода, способен извиниться и пообещать, что больше так не будет. Совершенно искренне, но сорвется снова — это выше него. Таких людей называют "люди с коротким фитилем".
— О, очень грамотное описание! А фитилек — то того, прикрутить надо, коптит!
— Да ничего особенного, достаточно характерное явление, прикрутим. Вы — тот самый врач из охотничьей команды?
— Ага — отвечаю ему и представляюсь.
