Обратно ехали в жуткой теснотище. И, естественно, спасенные переругались друг с другом — детонатором послужила та самая экзальтированная дама с третьего этажа. Вот мамка девочки с идиотским цветом волос всю дорогу вела себя образцово — сидела тихонько и хлопала глазами.
Михайловский патруль на въезде подчеркнуто точно исполнил свои обязанности — проверив всех на укушенность и изложив правила. А дальше по настоянию Николаича мы с ним исполнили ритуальный акт передачи Овчинникову его чад и домочадцев с рук на руки. Суровый комендант даже слезу пустил от радости, а вот супруга и бровью не повела. И мне почудились у нее на плечах не полковничьи призрачные погоны, как полагалось бы жене полковника (а на всех офицерских женах лежит отблеск чина мужа) — а как минимум генеральские. Вполне могла бы его жена командовать пехотным каре, отбивающим штыками в нос конные кирасирские лавы… Но это я расфантазировался.
Звоню братцу — получилось из-за газа некоторая задержка в планах. Телефон пока работает исправно, уже благо. Вижу идущих по двору МЧСовцев — сообщаю братцу, что все в силе. Договариваемся о связи через час.
Знакомый уже водила отрекомендовывает нам своего коллегу — с Хивуса, носящего имя Николая Микитенко. Спрашиваю уже виденного ранее — он меня вез от Адмиралтейства — угрюмого водилу, кто был Николай Микитенко. Водила мрачно бурчит: понятно кто — спасатель. Ну, вытягивать из такого кремня информацию — надо сначала каши поесть, да еще у монетодворских инструмент тягательный заказать…
МЧСники опять притащили рыбу — корюшку. Неужели скоро пойдет? А ведь уже и впрямь — конец марта, апрель на носу. Обедаем вместе — на этот раз у Дарьи ведро кулеша — каша пшенная со шкварками и жареным луком. Хорошо запивается чаем, только чай уж очень мощно душистый. На упаковке написано — с жасмином. Наверное этот жасмин был размером с баобаб.
Сходимся на том, что этим чаем можно перешибить любой запах. Попрыскал в помещении — и все. Навсегда. Хоть святых вон выноси.
Дарья очень обрадовалась тем овощам, фруктам и зелени, которые мы раздобыли в «Карусели» и которые свалены сейчас в холодной Екатерининской куртине в виде этакого снайдерского натюрморта. А тут еще и корюшка. МЧСники скромно замечают, что им больше по вкусу кулеш оказался. Один вообще из казаков — говорит, как у мамы погостил.
А мы, отдохнув полчаса, начинаем собираться.
Дмитрий пытается связаться по своим милицейским каналам, используя свою рацию — но судя по всему — неудачно. Ну да мужик он настырный — не свяжется, так хоть согреется.
А еще получаем в команду сварщика из Монетного Двора. С портативным агрегатом и кучей уже порезанных сеток — из расчета аккурат на два УАЗа. Как только грузимся — Николаич вручает сварщику ППШ, правда с одним диском. Еще замечаю, что на другой «Хивус» загружают кроме сеток и ящик с ППС… Выходит продолжаем вооружать своих помогателей.
— Высадим с удобством! Прямо под бережком! — говорит водитель.
— Это лишнее — лучше в трехстах метрах. И зайдите не напротив Коттеджа, а от Спортбазы.
— Это чтобы деревьями прикрыться?
— Получается так. Если выпремся на галошах такие красивые, а там кто с дудкой сидит — прищучит нас как детей. Лучше мы пешедралом. И с прикрытием пулеметом и снайпером. Тут нас обидеть сложнее будет.
— И нас?
— Нас всех — действуем-то в составе группы. Одной группы.
— Ладненько. Мы тогда крюка дадим небольшого…
Вопреки опасениям Николаича высадка проходит гладко и даже, пожалуй, чересчур гладко. Вспоминаю его постулат про то, что если все идет гладко в начале — дальше будет гажа… Ох, не хотелось бы.
Цепочка наших беспрепятственно добирается до берега, ни из зарослей тростника, ни из парка — а он тут скорее на лес похож — ни шума, ни тем паче пальбы. Через пару минут — это они, наверное, лес проверяли — там как раз Нижняя дорога проходит — появляется фигурка Саши, машет рукой.
Двигаемся — пулеметчик, я и сварщик. Ильяс пока остается на «Хивусе». Случчего — он со своей «Светкой» окажет воздействие, близкое к артиллерийскому. Вторая галоша держится еще дальше.
Николаич озабочен — Серега сходил к домикам «Спортбазы» и нашел там пару трупов. Оно само по себе и привычно уже, токо вот тут трупы — свежие, явно расстрелянные — впридачу босые и раздетые. Мужик и баба лет по сорок.
— И обратиться не успели — им и в голову стреляли.
Вообще-то мне это тоже не нравится. Да судя по физиономиям — и остальным. Дмитрий с совершенно безнадежным выражением на лице пытается все-же наладить связь с милицейской рацией на стоящем где-то неподалеку «УАЗе». Николаич хмуро смотрит на эту реинкарнацию «фильмов про войну», угрюмо бурчит:
— Ладно, Сокол-Я-Незабудка, оставь свою шарманку. Телефон еще работает. Сейчас вдоль бережка не суетясь и занимаем позицию напротив дороги к Коттеджу. Пошли, смотреть в оба!
