Идти непривычно, потому как замыкающим теперь идет сварщик с ППШ. Но судя по мимолетному и многозначительному кивку Николаича в мой адрес — тыл все равно на мне. Сергей со своей бандурой идет первым. Хотя в основном гляжу назад — не могу удержаться от восхищения тем, как он скользит, несмотря на пулемет в руках и весь груз, причем еще ухитряется держать под контролем окрестности — и не запинаться. А вот засидевшийся в замкнутых пространствах Монетного Двора гном-сварщик запинается все время и конфузится, хотя, кроме меня, назад никто не смотрит. Никак у сварщика не выходит одновременно орлиным взглядом окидывать враждебные окрестности и смотреть под ноги — как только взметнет глаза героически — так ноги цепляются за всякий мусор и плавник — тут его богато накидано. Хихикаю про себя — вспоминаю практически ВСЕ фэнтези, где изячные эльфы злобно смотрят на навязавшихся в компанию неуклюжих и шумных гномов. Хотя Бильбо был не эльф, а совсем даже хоббит. Но его шум-гром от гномов в лесу тоже раздражал…
Передние пригибаются — мы выкатываемся на открытое пространство, прикрываясь гривкой берега — он тут слегка подмыт и потому прятаться за ним удобно. Как в траншейке. Открывшееся перед нами поле с редкими деревьями очень напоминает летом саванну… Сейчас снега для этого многовато. Поле аккуратно поднимается наверх — и там как изящная игрушка стоит царский Коттедж — дача многих царей, начиная с Николая Первого. Милое и очень уютное здание, очень душевные интерьеры. Практически за ним — Санкт-Петербургское шоссе. Оттуда должен приехать братец со товарищи. Очень на это надеюсь.
Николаич связывается по телефону с Мишкиным отцом — я звоню братцу. Оба отвечают. Они выбрались из морга, расселись по двум УАЗам и сейчас ждали от нас звонков. Собираются ехать окольными путями — Сашинской дорогой, а потом Луизинской. (Вот и представления не имел, что тут такие есть) Далее выйдут в Александрию — по этому непарадному окраинному парку проскочат до Санкт-Петербургского шоссе, пересекут его и так же парком сначала до Коттеджа. А потом катятся по склону вниз — прямо к нам в объятия… Если ничего не помешает.
Сообщаем, дублируя друг друга, точку встречи — причем Николаич сух и точен, а мне достаточно сказать братцу, что тут как раз мы устраивали пикники с самоваром, чтоб он с завязанными глазами нашел место. Ну, теперь осталось ждать. Братец от нечего делать не отключает мобилу, комментируя то, что видит. Судя по его рассказам — в городе что-то сильно неблагополучно, поэтому они перелезли через железную дорогу и встали в захолустье — тут у петергофцев огороды и сараюшки. Людей не видали, потому как сараюшки в основном летние, а сейчас холодрыга, зомби видели несколько штук, но и те примороженные какие-то. Если б мы не появились — они бы уехали окольными путями к Стрельне, там у Михи и его соседа женщины отсиживаются в каком-то лодочном гараже…
Скопление зомби у вокзала колонна проскакивает без проблем. Парк чист и безлюден.
— Вот все и в порядке! — заявляет довольный братец — готовьте оркестр из девушек, букеты и почетный карау… Это что за нах? Тут бля комитет по встрече какой-то. Трое мудилей, двое менты… Вооруженные… (Слышно, как кто-то недоуменно спрашивает: — Исполнять? — Чего им надо? — Я встаю? — и тут же резкий молодой голос: Гонииии! Газ, батя, газуй, мать-перемать!!!!) Хряск. Сухие щелчки. Треск. Братец издает щипяще руладу сплошь состоящую из матюков. К моему глубочайшему удивлению он тут же возобновляет репортаж, но совсем в другом тоне и другими словами:
— Бляяя!!! По нам херачат!!! Прямо по машине!!! Что делать??? Сейчас вы нас видеть будете!!!
Николаич выдергивает у меня мобилу — я как-то немного опешил от такого развития событий — и резко четко командует:
— Вниз до берега — и влево к Центральному парку. Вниз и влево! За вами хвост — мы его примем — токо с директрисы уйдите!!!
— Вниз и влево, уйти с дороги, расстреляют!!! — слышу, как орет там братец.
— Там канавы, куда я там уйду — вопит кто-то в ответ.
— К парку!!!
В ответ — ворох матюков, в которых потерялось коротенькое, сквозь зубы — понял, я, понял!!!
За виляющим из стороны в сторону УАЗом из-за холма выскакивают две легковухи — одна — красная — явная кабриолетина с открытым верхом, другую вижу хуже — грязная до чертиков. Расстояние уверенно сокращают.
— Пулемет, и все, кто от меня справа — первая тачка, кто слева — замыкающая. Приготовились! Огонь по команде!
УАЗ, мотыляясь по-пьяному, проскакивает мимо нас, чуть не улетев при этом с дороги, преследователи — уже метрах в сорока от нас, когда Николаич вскакивает и орет:
— Огонь!
Мы со сварщиком — слева от Николаича и потому ловлю в прицел заднюю тачку. В этот момент начинается грохот и кабриолетина — по которой, похоже, и я сгоряча влупил, улетает влево, а открывшаяся вторая тачка принимает в себя все пули — мазать тут невозможно — дистанция смешная — от меня, Саши и сварщика, который, стоя во весь рост и прицелившись как на полигоне, выдает длиннейшую — на диск — очередь, поливая машину, как герань на балконе…
