Притормаживает. Ну да, прав опер — девчонку словно стамеской тыкали в спину — видел уже один раз такое, действительно характерно… Давка возникла в дверях, а толпа — жуткая штука — затоптали бедную девчонку. Женщины вообще чаще в таких давках погибают, причем и основные травмы они же наносят — своими каблуками-шпильками…
— Затоптали, да?
— Точно. А вы откуда так решили?
— В Минске видел. Пивной фестиваль летом. Все благодушные, добрые… А тут ливень хлынул, все с хохотом с площади в метро кинулись. Кто-то на лестнице упал. Веселая толпа поднаперла… Пятьдесят три человека убитых, еще больше поломанных — две сотни… «Ленту» отсняли?
— Нет, не успел.
— Так снимайте. Чего же вы мешкаете.
— Готово — еще бы вперед проехать.
Малым ходом катим вдоль фасада магазина. По уму неплохо бы глянуть, что там сзади творится, но лезть в хаос впоперекосяк забивших стоянку машин неохота. Их не так и много, но стоят они крайне неудобно — наверное, пытались объехать пробку на шоссе…
— Интересно — а что тут так дорогу расчистило? Танк?
— Думаю, что скорее какая-то дорожная штука типа Кировца — грейдера. Танк бы все что-нибудь да сплющил, а тут все сгребли с дороги на обочину. Сняли?
— Снял. Напротив — это салон «Хонды»?
— Он самый. Но там наш дозорный доложит, что да где. Я смотрел — он туда похрял.
— Теперь мы куда?
— За пост ГИБДД. Там заправки, авторемонт и еще всякое.
На посту машины вообще кучами. Глаз цепляется за яркое пятно — милиционер в жилете с отражателями, лежит ничком, рядом валяется рваная кобура от Макарова. Голова у мента какого-то странного вида — маленькая, желтая и совершенно лысая. Когда проезжаем рядом вижу, что просто его уже объели — до голого черепа и какая-то мелкая живность копошится там, где шея переходит в грудь. То ли крысы, то ли эти… хорьки…
— Притормозите. Снимать его?
— А зачем? Тоже невидаль — что у утопленников, что у прочих, кого всякая мелкая живность обгрызла — жрать их начинают с мягких тканей — глаза, губы, лицо, потом жрут шею и в грудную клетку лезут. И у этого то же. А оружие с него уже сняли. Поехали, нечего тут таращиться…
Действительно, дивья-то…
Когда уже едем обратно, убедившись, что заправки целы и, чем дальше к городу, тем все больше и больше зомби, Семен Семеныч устами Саши сообщает — по дороге можно заскочить на армейский склад техники неприкосновенного запаса.
Николаич уточняет, где сворачивать, потом очень недолго катим по проселочной дорожке, пока не упираемся в ветхий деревянный забор с колючкой наверху. Сотня метров вдоль серого дощатого забора — распахнутые настежь ворота.
— Интересное кино — замечает Николаич.
Внутри огороженного забором пространства прямо под открытым небом стоят зеленые армейские машины. Частью — как успеваю заметить — прямо на своих колесах, не вывешенными. Тут и медицинские УАЗики — буханки и шишиги, и КАМАЗы с кунгами. Медленно катим внутри, снимаю все максимально старательно.
— Может, Вы остановите да я пешочком пройдусь — так все ж потряхивает.
— Ничего, ничего, общая картина ясна. А на входе от нас какая-то тварь в кусты шмыгнула — то ли собака небольшая, то ли хорь отожравшийся. Не стоит рисковать-то.
Вид у техники грустный — выцветший, пошарпанный — у части даже стекла выбиты. В центре стоит жилой как будто домик, но оттуда никто не высовывается… И нам там пока делать нечего. Единственно, что может быть еще интересным — пара десятков запертых голубых контейнеров…
— Мда, могучее НЗ…
— Получается так, что смотреть надо. Те же кунги на КАМАЗах — мне лично понравились. Возможно, что техника еще ремонтопригодна… Все? Снято?
Снято. И мы выезжаем на Таллинское.
— Чудится, или визжит кто?
— Где?
Николаич глушит двигатель. Действительно, вроде как визжит человек.
— Справа?
— Мне тоже так кажется.
— Не наши ухари патсаны?
— Патсаны так конкретно не визжат!
— Ну, это как сказать. Там же с ним девка еще была.
— Нужна ли нам девка?
— Девки всегда пригодиться могут. Хотя если она под стать своему корешу…
— Да, Шлиппенбах ее так и рекомендовал.
— Ну что, кидаемся на выручку прекрасной даме?
— А надо ли? Патсана схарчили, доигрался член на скрипке. Девка вне себя, визжит, привлекает к себе всех, кто ходить может, скакать и прыгать. Сама она без мозгов. Делать, скорее всего, ничего не умеет, кроме как на понтах оттопыриваться да еще тусить не по-деццки…
— Ну, может еще родить сможет…
— Доктор, вы сами верите, что при такой правильной пацанской жизни девка здорова будет? Ладно, если у нее хватит мозгов бежать к нам — поможем. Если она куда-то понеслась в другое место — я ее по всем этим закоулкам искать не собираюсь.
Николаич берется за рацию.
— Ильяс, что наблюдаешь?
— Наблюдаю деваху. Оп, шайтаньга, уже не наблюдаю.
— Схарчили?
— Нет, она подалась через дорогу — мимо АЗС — туда, где всякие домики.
— Сейчас ее видишь?
— Неа. Там не просматривается.
— Получается так Доктор, что не судьба ей с нами ехать. Хватит мозгов до МакДака добраться целой — глядишь, кто и подберет…
— Меня больше интересует, кто патсана сожрал.
— А нам не один черт? Шустрик или морф. Все, поехали.
