Ночная смена (ЛП) полностью

Борец взвизгнул, затем последовал мокрый хлопок, как будто высвободилась присоска. Вокруг дубины образовалась темно красная масса. Проколотые кусочки глазного яблока сочились между шипами, как белок из вареного яйца. Кайл ударил его, сбив с ног на полном ходу. Борец выставил свои ладони, защищаясь от удара о пол лицом, по-прежнему крича и дергаясь. Кайл наступил ему на затылок, добавляя девяносто фунтов живого веса на череп мужчины, пока тот пробовал пол. Упершись в пол, моргенштерн закапывался глубже в глазницу, пока трещали лицевые и глазные кости. Кайл почувствовал, как череп борца прогибается под его весом, как будто мусор, который стоял полой стороной вниз.

Крики прекратились.

Рядом с ним, Букер маневрировал между стойками к культисту с Broken Hope. Пробежав через проход, он вогнал нож между ног мужчине. Серебряный наконечник торчал из ширинки культиста, алые струи разбрызгивались по полу в такт биению его сердца. Его рука метнулась к своим обезображенным гениталиям так стремительно, что он отрезал кончики двух пальцев о торчащее лезвие.

Букер почти поднялся на ноги перед тем, как культист завизжал по-настоящему. Кайл схватил его за руку и потянул за собой. Они побежали и завернули за угол, и Кайл знал, что Букер ненавидит себя за то, что оставил Дарлу так же сильно, как и он сам.

* * *

Через все тело Дарлы прокатывались спазмы боли.

Я в аду.

Все силы покинули ее после того, как ей ударили мешком по животу. Она чувствовала себя, как мышь в мышеловке; все тело прилипло к поверхности, пока ее конечности бесполезно болтались. Ее штаны прилипли к бедрам, мокрые и липкие. Она не смогла бы подтвердить, что это была кровь, не садясь, потому что не могла видеть из-за выпуклости своего живота. Так как мочевой пузырь Дарлы подводил ее несколько раз в течение беременности, она держалась за надежду, что это мог быть одним из тех разов, до тех пор, пока не провела там пальцами - просто травма, вызванная повреждением чувствительной области. Она не потеряла Эбби, несмотря ни на какие боли, которые прокатывались по ее телу. Она не потеряла ребенка. Это было невозможно, это было неосуществимо.

Эбби...

Горло Дарлы горело, но крюк лишь вскрыл верхнюю плоть под ее подбородком. Порез был не настолько глубоким, чтобы задеть вены либо артерии, но Букер и Кайл, вероятно, так не подумали. Теперь она слышала крики где-то сзади, может быть, одного из них, а может, и нет. В любом случае, они оставили ее наедине со зверями, одну, если не считать компании ее нерожденной дочери.

Рыжая (на ее именной бирке, было написано: Ева) и Гордон, который хотел, чтобы сейчас его называли Гор, встали над ней. Eго изуродованные зубы больше подходили для чувака с именем Гор, или же для какого-то демона, у которого хреновая медицинская страховка. Пару месяцев назад он был кем-то другим. Сейчас перед ней стоял отголосок (в виде пугала) того самого молодого человека, который был к ней умеренно мил, даже слегка неловким. Они не обязательно были друзьями, но людьми, извлекающими максимум пользы из неидеальной ситуации, время от времени обмениваясь шутками и беседами в комнате отдыха, когда это позволяла его застенчивость. Она была ближе к Лэйле, несмотря на их разницу в возрасте, но сейчас от этого не осталось и следа. Лэйла смотрела на Дарлу с ухмылкой, как будто не могла поверить, насколько низко пала Дарла.

- Поч... Почему? – спросила Дарла.

Гор перехватил ее взгляд. B его взгляде не было стыда. Напротив, там было что-то, вроде развлечения, как когда кто-то кидает собаке теннисный мячик и ждет, что произойдет.

- Почему? – она пожала плечами. - Ну, ты же пришла на работу.

Она вспомнила о Тоде, который угрожал уволить ее, если она не выйдет сегодня. Ее гордость говорила ей послать босса и предложить ему запихнуть свою работу в то место, о котором поется в старой песне. Но, заместо этого, она сдалась. Сейчас она сложила руки на животе, пытаясь совладать с болью. Она прожигала ее как магма: чистая, слепая и беспощадная.

Ева облизала крюк начисто. Она положила ладонь на лоб Дарлы и наклонилась к ней, как можно ближе. Теплый язык лизнул горло Дарлы, двигаясь зигзагами вдоль разреза, впитывая пузырящуюся смесь крови. Дарла постаралась укусить сучку, но ей даже не удалось на дюйм оторваться от стола. Она попробовала высвободить руку от Лэйлы, но сил у нее не было. Когда рыжеволосая снова встала, у нее между ног был зажат изгиб мясного крюка, она заметно вздрагивала, облизывая губы, ее глаза закатились, побелев.