Лили Тремейн не ждала такого жестокого удара судьбы. Безжалостное убийство женки Тристана Уинтропа означало, что теперь она осталась одна во всем мире, без гроша в кармане. Отчаяние заставило ее постучаться в дом кузена Тристана — Найта Уинтропа. Слишком многое влекло их друг к другу и слишком многое разъединяло. Но большая страстная любовь ломает все преграды…
Френсис Пирайн. Самой непочтительной и остроумной из подруг. Человеку. на которого можно положиться и к чьему мнению всегда стоит прислушаться.
Найт отстранился и встал на колени, глядя сверху вниз на белое как снег тело Дэниеллы, такое таинственно прекрасное, каким может быть только женское тело во мраке ночи, освещенное лишь неясным лунным светом. Он осторожно коснулся ее груди.
— Ты несравненна, — выдохнул он. Дэниелла, открыв глаза, посмотрела на мужчину, любовницей которого была вот уже почти четыре месяца.
— Да, — пробормотала она, сама не сознавая, что говорит, и провела ладонью по его груди, наслаждаясь ощущением жестких вьющихся волос, бугрящихся мышц. Рука скользнула ниже, по плоскому, теплому, упругому животу, и отыскала набухшую мужскую плоть. Женщина блаженно вздохнула. Найт застонал.
— Ты к тому же еще и ненасытна, — страдальчески улыбнулся он, едва сдерживаясь.
— Возможно, — промурлыкала она, лаская его, — а ты ужасно похотлив. Не будешь же отрицать это?
— Святая правда, — согласился Найт, врезаясь в нее одним мощным толчком. Охнув от неожиданности, она тем не менее тут же изогнулась навстречу его уверенным движениям, а Найт сжал ее бедра, притягивая еще ближе.
Глаза Дэниеллы были закрыты, губы напряженно сжаты. Но в этот момент Найт вновь отстранился, пристально глядя в ее лицо, забавляясь разочарованием, мгновенно мелькнувшим в глазах.
— Животное, — прошептала Дэниелла, рывком поднимая бедра. Когда он вновь наполнил ее, женщина застонала и обвила ногами его талию.
«Теперь мне не вырваться», — подумал Найт, проникая дальше и дальше. Дэниелла почти достигла экстаза — он чувствовал, понимал это, слишком хорошо изучив ее тело за эти недели: легкая дрожь мышц живота, спазматическое сжатие бедер и ягодиц, прерывистые стоны, рвущиеся из горла, — хриплые, уродливые, неподдельно мучительные. Но Найт безжалостно переходил от быстрого неровного ритма к медленному, все более глубокому, пока Дэниелла не выкрикнула, молотя кулачками по его плечам:
— Найт!
Улыбнувшись, он очень тихо сказал:
— Хорошо…
Его рука скользнула между их телами, длинные пальцы умело ласкали ее, и Дэниелла громко закричала, судорожно выгибаясь, уставившись на Найта огромными невидящими глазами.
В эти мгновения Найт всегда чувствовал себя совершенно одиноким и невероятно могущественным. Ни разу с девятнадцати лет, того возраста, в котором он впервые научился доставлять женщине наслаждение, Найт не оставлял своих любовниц неудовлетворенными, всегда безошибочно ощущая, когда женщина притворяется: слишком хорошо он знал все уловки, чтобы позволить одурачить себя. Увидев, что Дэниелла обмякла и лежит неподвижно, не в силах пошевелиться, Найт позволил обжигающему потоку семени вырваться на волю.
— Ну что ж, — сказал он больше ей, чем себе, немного погодя, когда сердце вновь забилось ровно и спокойно, — думаю, на сегодня из меня выжали все, что можно.
Дэниелла улыбнулась сытой улыбкой удовлетворенной женщины, заставившей Найта вновь почувствовать свою неограниченную власть. Найт пригладил ее волосы, нежно поцеловал в губы, поднялся и, потянувшись, зажег лампу. Потом встал на колени у камина и подбросил дров в огонь.
— Холодно сегодня, — заметил он несколько минут спустя, когда начал умываться из тазика, стоявшего на комоде.
Дэниелла наблюдала за любовником; пламя камина и мягкий свет лампы ясно обрисовывали силуэт мускулистого тела. Женщина подумала, что редко встречала столь красивых мужчин, с волосами такого необычного оттенка: не иссиня-черными, как у ирландских повес, с которыми она зналась когда-то, не угольно-черными, как у нее самой, отражавшими свет и игравшими темно-рыжими переливами, нет, волосы у Найта очень густые, темные, почти черные, слегка вьющиеся на концах.
Но самой привлекательной чертой Найта были глаза, карие, с золотистыми искрами, как у лиса, умные, проницательные, циничные. Природа наградила Найта идеальным сложением. Он славился как атлет и спортсмен, считался лучшим наездником Клуба Четырех Коней и, к чести его, был любимым учеником Джентльмена Джексона, знаменитого боксера, обучавшего своему искусству богатых людей. Джексон во всеуслышание утверждал, что виконт Каслроз обладает прекрасными познаниями, необычайной силой и редкой сообразительностью. Дэниелла не совсем понимала смысл этих похвал, но, похоже, ее любовник и здесь превзошел всех, и она наслаждалась сознанием этого, потому что он принадлежал ей, пусть даже не навсегда. Уже четыре месяца… пролетели как один день. Когда он устанет от нее?
