Сердцем сопутствуя мне, вы поймете мою радость. Получалось, что труды мои не явятся бесполезными, и я иду именно к тем урочищам Вечной Ночи, находясь в которых Дева молит меня о спасении.
Теперь продвигаясь вперед, я внимал, но Слово Власти более не звучало в ночи. По крайней мере, в то время.
Потом я повернул к Западу и заметил в доброй миле от себя свет огненного жерла; подумав, я решил добраться до него, обогреться и высушить одежду, а потом поесть и уснуть; воистину, я настолько нуждался в тепле, что если бы возле огня оказалось чудовище — как часто бывало — охотно вступил бы с ним в битву. Увы, труды путешествия более не могли вдохнуть тепла в мое тело; мне оставалось либо согреться возле огня, либо умереть.
Пробираясь на четвереньках между моховых кустов к огненному жерлу, я вдруг осознал, что на Дороге справа от меня появилось какое-то существо, а потому залег в кустах, не думая шевелиться: ко мне приближался один из Безмолвных.
Проделав в зарослях крохотное отверстие, я принялся вглядываться с предельной осторожностью. Существо это приближалось ко мне тихо и неспешно, не обращая на меня внимания. И тем не менее оно знало о том, что я прячусь среди моховых кустов. Шествуя вперед, Безмолвный не производил ни звука, и это было воистину жутко, тем не менее, сердце мое понимало, что туманный гигант не станет вершить расправу — просто так, из праздной злобы. Пусть вы сочтете странными эти слова, но я испытывал спокойное и великое уважение к этому существу и не ощущал ненависти, хотя предельный страх не отпускал меня. Передо мной шел Великан, рост которого от головы до ног составлял не менее десяти футов. Но Существо это прошествовало по дороге, и я оставил тревогу.
Не тратя времени даром, я направился прямо к огненному жерлу, стараясь по возможности прятаться, однако мне то и дело приходилось обходить кусты.
Приблизившись к огненному жерлу, я удвоил осторожность и обнаружил, что оно находится на дне глубокой каменной низины, свободной от всего живого. Обрадованный я обошел низину поверху, держа наготове Дискос, но ничего не заметил, а поэтому без опасений спустился к жерлу. Внизу я внимательно обследовал скалу, оказавшейся удобной и теплой: ни змей, ни каких-либо других кусачих существ не было видно, и дух мой несколько утешился. Тогда я снял панцирь и снаряжение, а за ними и всю одежду, оставшись нагим. В низине было жарко, как в печке, и я не боялся холода Ночного Края, но все-таки опасался, что какое-то чудовище сможет подобраться ко мне и застигнуть врасплох.
Потом я выжал одежду, разложил ее возле жерла на тех камнях, что были погорячее, поел, а после растер руками свое тело, зардевшееся здоровым румянцем.
После я проверил еду и питье, и прочие вещи, хранившиеся в ранце, однако все было в порядке, прочный кисет и надежный ранец не пропускали воду. А потом я ел и пил, следя за тем, как сохнет мое снаряжение, и даже походил по низине — так не терпелось мне побыстрее надеть панцирь. Время от времени я поворачивал свои вещи, но они все дымились парком, и мне пришлось неоднократно перевернуть одежду, прежде чем она высохла.
Тем не менее, произошло это достаточно быстро, и я торопливо надел панцирь, немедленно ощутив, что отвага и сила вернулись ко мне после вызванного наготой бессилия. Скажу честно: всякий оказавшийся на моем месте чувствовал бы себя подобным образом.
После я выбрался из низины и взял Дискос в руку. Спать у жерла было небезопасно, и я намеревался найти более подходящее место для сна. Прошло тридцать семь часов после моего пробуждения. Вы, конечно, помните, сколь жуткие испытания выпали на мою долю, и какая усталость одолевала меня; сон будет крепок, и я должен был найти безопасное место, чтобы изгнать усталость из сердца и залечить ушибы, нанесенные мне Желтой Тварью.
Наконец после недолгих поисков я заметил слева от себя скалу среди моховых кустов и направился к ней. Обнаружив в ее подножье отверстие, я погрузил в него Дискос и раскрутил его, чтобы осветить нишу; однако ничего в ней плохого не было, сухая и теплая, она предоставила мне убежище для сна.
Мне пришлось лечь и заползти в отверстие ногами вперед, я обнаружил, что оно уходит в камень на два человеческих роста, и такое широкое, что я могу совершенно свободно улечься в нем. Устроившись, я быстро заснул, даже не вспомнив толком о Наани, настолько одолевала меня усталость.
Проснулся я разом, ощущая себя бодрым и отдохнувшим. А потом подполз к входу в пещеру, выглянул наружу, но вокруг царил истинный покой, и ничто не грозило мне.
