Некоторое время мы не шевелились, потянув Деву за руку, я нырнул между камней, и она с тревогой стиснула мою ладонь — как мне показалось не столько от страха, как для того, чтобы удержать меня от какой-нибудь авантюры.
Впрочем, разглядывая чудовище сквозь щели между камнями, я не намеревался ничего предпринимать и только мечтал поскорей убраться из этого места. К счастью, тварь скоро уткнулась в скалу передней оконечностью тела и полезла наверх, сокращая могучие мышцы, широкими волнами колыхавшие влажную и мерзкую шкуру.
Спустя некоторое время чудовище замерло на скале, голова его утопала во мраке, скрываясь от нашего взора. Тело же прилипло к утесу отвратительным черным наростом, а увесистый и остроконечный хвост спускался на камни дна.
Тварь как будто бы уснула, хотя хвост ее время от времени вздрагивал и пошевеливался.
Тут здравый смысл вкупе со свидетельством духа уверили нас в том, что чудовище не замечает двух маленьких человечков, однако страх мешал нам утешиться этой мыслью и заставлял подозревать иное. По моему знаку мы отправились дальше, прячась между каменных глыб. Я полз первым, а Дева следовала за мной.
Часто, останавливаясь, я следил за чудовищем, которое более не шевелилось, если не считать легкого подрагивания хвоста, и проверял, не отстала ли от меня Дева.
Наконец нам удалось удалиться от прилипшего к скале чудовищного слизня. Следующие два больших часа прошли без всяких приключений, а потом Дева вдруг прикоснулась ко мне, предупреждая в предельной тьме, ибо рядом не было ни одного огненного жерла, хотя я ощутил приближение зловещей твари еще до того, как Дева заметила ее. Схватив мою милую за руку, я увлек ее под защиту камня, а сам стал к ней спиной, чтобы панцирем и Дискосом оградить от любого чудовища.
Вонь вокруг нас становилась непереносимой, да и ужас едва оставлял силы дышать. Наконец жуткое в своем предельно неслышном движении чудовище миновало нас, оставив после себя лишь едва слышный шелест, возможно, производившийся дыханием великой твари; однако перекрытые на чудовищной высоте стены ущелья доносили до нас невесть где рожденные звуки, превращая их в жуткое перешептывающееся эхо, не давая понять, откуда прилетели они — из близких или отдаленных уголков вечной ночи.
Наконец загадочный шорох стих — и над нами и вокруг нас, — немыслимая вонь сделалась переносимой, и мы поняли, что чудовище удалилось от нас, следуя своим темным путем в какую-нибудь жуткую каверну в недрах Мира.
Помню, как раз тогда я вдруг подумал, не этим ли путем в прежние дни прошли народы Меньшего Убежища. Однако их дорога могла проходить и в другом месте. Впрочем, в давно ушедшие времена ущелье это могло было быть не столь жутким.
Когда чудовище удалилось, мы отправились дальше с величайшей осторожностью, — опасаясь наткнуться на него во тьме. Однако и обоняние, и наше сознание всегда предупреждали нас о приближении к колоссальным и мерзким слизням.
К концу пятого часа путешествия по темной части ущелья мы оказались возле входа в огромную пещеру. Вход был по левую руку от нас. Я остановился и, ласковым жестом взяв Деву за руку, велел ей поглядеть в нужную сторону. Возможно, это вход в источенные недра гор, огромные слизни именно там и проводят свою жизнь.
Дева, услышав от меня предположение, что именно здесь живут огромные слизни, лишь изредка поднимаясь наверх из неведомых глубин мира, прижалась ко мне в ужасе, но не лишилась отваги. Воистину великий трепет надлежало испытывать человеку, находящемуся в этом месте. Мы ненадолго задержались, разглядывая недра чудовищной полости, освещенной светом огненного жерла. Страшные тайны и губительный мрак царили внутри каверны. Тут, как мне кажется, я различил возле дальнего огня горбатые туши, и некоторые из них показались мне черными, другие же отливали белизной. Хотя как можно судить о цвете в почти полном мраке?
Вдруг одна из горбатых тварей пошевелилась, словно бы ожил холм. Итак, перед нами находились живые колоссы. Огромные слизни дремали близ огненного жерла, страшным пламенем горевшего в недрах пещеры.
Увидев это, я принялся в душе оплакивать нашу участь, ибо мы попусту потратили драгоценное время, пытаясь разглядеть странное зрелище.
И немедленно шепотом велел Наани спешить. Как знать, не почуяв ли нас, пробудилось чудовище, или это произошло случайно. Словом, я стремился побыстрей удалиться от этого места, — точнее, так быстро, как только возможно.
Шел как раз шестой час нашего пребывания в той части ущелья, которую я называл Обиталищем Слизней. И хотя за весь этот час ничто вредоносное не приблизилось к нам, души наши начали ощущать смятение, поначалу невеликое и едва заметное.
Густая тьма не рассеивалась, изредка сверху доносилось едва слышное бормотание. Не чаще того в нижней части ущелья в заволакивавшей его дымке мелькал огонек далекого жерла — тусклый и фантастический.
