Наконец шорох в ночи сделался громче и превратился в шипение мерцающего над жерлом огня. Так мы поняли, что далекое бормотание порождали редкие всполохи огненных жерл. Миновав жерло со всей осторожностью, мы снова углубились во тьму… наконец, новое бормотание оповестило нас о приближении к очередному языку пламени.
Быстро, насколько нам позволяла тьма и вездесущая опасность, мы шли вперед. Нужно было как можно скорее оставить позади самую жуткую часть ущелья.
Тут я поясню, почему иногда говорю про огненные ямы, а иногда про жерла. Огненные жерла извергали огонь, а в ямах пламя как бы уходило глубоко в землю.
Поясню еще, что бормотали отнюдь не все огненные жерла и ямы, но лишь некоторые — в зависимости оттого, как горел в них огонь.
Теперь представьте себе нас с Наани в горьком серном дыму прислушивающихся к бормотанию далекого жерла или к предельной тишине. Представьте себе, как, миновав одну из редких огненных ям, мы ныряем в кромешный мрак, — или в серую мглу, если неподалеку уже виден следующий огонь. А вокруг черная ночь, и над нами скалы, сошедшиеся сводом над головой.
Тут тяжелое чувство, окрепнув, превратилось в предчувствие беды. Вдруг Наани шепнула мне то, о чем уже давно догадывался мой дух: из глубин ночи к нам приближалась какая-то жуткая тварь, и ее отделяло от нас не столь уж большое расстояние.
Воистину я немедленно решил, что это то самое Чудовище, что проснулось в великой пещере, вмещавшей горящее жерло. Так ли было на самом деле, или за нами погналась другая живая мерзость, сказать не могу. Очевидно было лишь то, что нас преследовал опасный враг.
Отправив Деву вперед себя, я приготовился встретить опасность, следовавшую за нами, и мы поспешили вперед. Дева весьма умело выбирала путь: собственным ее способностям помогала наблюдательность, ибо Наани училась у меня на ходу.
Так мы шли до конца седьмого часа и наконец услышали доносившееся впереди бормотание, свидетельствовавшее о близости огненного жерла. Вскоре наши глаза уже различили красный огонь, а бормотание превратилось в ропот огня и приблизилось. Мы прибавили шагу, потому что предельно боялись твари, неслышно преследовавшей нас.
Я то и дело оглядывался и принюхивался, чтобы понять, не чудовищный ли слизень гонится за нами, но запах не становился более мерзким.
И все это время я сожалел в сердце своем, что мы не можем идти быстрее, но вокруг было очень темно, а мы и без того часто падали и ушибались.
Наконец мы приблизились к огненному жерлу, и я сразу же узнал это место по высокой корявой скале, поднимавшейся над огнем. Памятуя о том, сколько чудовищ лежало возле этого жерла во время моего пути наверх, я решил, что нам следует притаиться среди камней. Не теряя ни единого мгновения, я пригнул Деву к земле, и она повиновалась мне.
Далее мы продвигались с предельной осторожностью, хотя следовало идти вперед по возможности быстро, ведь нас преследовало нечто ужасное. Когда мы обходили огненное жерло, я заметил на противоположном от нас утесе семерых чудовищных слизней. Прижавшись брюхом к утесу, они прятали во тьме наверху чуткие головы. Огромные и мягкие хвосты были опущены на дно ущелья.
Тут Дева прикоснулась ко мне, дав знак, чтобы я посмотрел на ближнюю к нам сторону ущелья. Три Чудовища прилипли к утесу, а четвертое горбилось на огромном карнизе и было открыто нашему взору.
Обнаружив себя в окружении, мы могли бы впасть в уныние и поддаться страху, но Дева не пала духом, а мною двигала невероятная решимость. Я вознамерился выбраться из этого ущелья. Словом, прячась между скал и камней, мы отправились дальше и наконец миновали то место, так и не пробудив чудовищ, если они действительно спали.
Замерев на полмгновения на противоположной стороне огненного жерла, я поглядел вверх по ущелью, чтобы увидеть тварь, что преследовала нас. Но ничто не появилось из темноты, и я понял, что у нас еще есть небольшой запас расстояния.
Тут я должен заметить, что, находясь посреди целого скопища огромных слизней, мы не ощутили большой вони, что привело меня в некоторое недоумение. В конце концов, я решил, что лишь некоторые из этих тварей отличаются особым зловонием. Мысль эта смутила меня, потому что я рассчитывал на собственный нос, способный предупредить о появлении твари. Дух же пока безмолвствовал, ограничиваясь лишь внутренним предупреждением.
После этого мы шли вперед целый час, оставаясь в жутком напряжении. Трижды проходили мы возле огненных жерл, и каждый раз я останавливался на противоположной стороне, чтобы оглянуться назад. Но ничего не видел, хотя и было предчувствие, что чудовище близко.
Слизни нам долго не попадались, не было их и возле трех огненных жерл. В воздухе ущелья уже не было слышно духа мертвой плоти, но оставались горечь дыма и запах серы.
